July 30th, 2016

размышление

Кто такой Александр Астрюк?

По всеобщему мнению французских деятелей искусств Александр Астрюк (Alexandre Astruc; 1923—2016) был человеком духовно свободным, изменчивым, уверенным в себе и тонко чувствующим. Своими идеями и своей деятельностью он внес большой вклад в решение важных вопросов 20-го века. Астрюк был кинорежиссером, и кино было для него не только работой, но и образом жизни.

Впрочем, французам свойственно говорить много красивых слов и переоценивать вклад своей нации в мировую культуру.

Астрюк родился в Париже, в 1923 году. В юности он увлекался математикой и готовился к поступлению в знаменитую Политехническую школу. Однако, увлекшись литературой и искусством, пошел в университет, где получил филологическое и юридическое образование. Тогда же он начал писать и с 20 лет публиковался в различных журналах и газетах.

Те, кто умеют считать, определят – это было во время Второй мировой войны. Франция и Париж оккупированы. На Эйфелевой башне – нацистский флаг. Между тем жизнь продолжается, в том числе и культурная. Немного голодная жизнь, но вполне себе веселая.  Нет, нам трудно понять, что во время всемирной бойни можно дружить с экзистенциалистами и спорить с ними, сидя в кафе в квартале Сен-Жермен-де-Пре.

В 1945 году Астрюк решает заниматься кино. В одном из интервью он признавался, что в кино влюбился в 1938 году, посмотрев фильм «Набережная туманов»

Но прежде, чем включиться в процесс кинопроизводства, Александр Астрюк пишет несколько статей, в которых делает обзор кинофильмов, появляющихся после войны в начале 1950-х годов, в том числе голливудских фильмов, советских фильмов, фильмов итальянского неореолизма и даже первых появившихся во Франции японских фильмов. Тогда же, в 1948 году, он публикует в журнале  «L'Écran français» («Французский экран») программную статью о рождении нового авангардного стиля в возрождающемся после войны французском кино. Этот стиль Астрюк назвал «камера-стило» («la caméra-stylo».  По мнению Астрюка, кино превратилось в язык, на котором режиссер может выражать свои мысли, как абстрактные, так и очень конкретные, подобно тому, как это делают литераторы. И как у литераторов, у каждого режиссера может быть свой стиль. Одновременно А.Астрюк участвовал в основании киноклуба «Объектив-49».

Начиная с 1948 года Астрюк снял несколько короткометражных экспериментальных кинолент «Туда и обратно» (1948), «Улисс, или дурные встречи» (1949).

В 1953 году  Александр Астрюк снял свой первый фильм для «большого» кино. Это был короткий (44 минуты) фильм «Багряный занавес».  Этот фильм удостоился приза Каннского фестиваля. Александр Астрюк становится известным.

Следующие фильмы Александра Астрюка – экранизации известных литературных произведений «Жизнь» (1958 год; по роману Ги  де Мопассана) , «Воспитание чувств»  (1962 год; по роману Гюстава Флобера), «Колодец и маятник» (1964 год; по рассказу Эдгара По).

В 1967 году выходит на экран фильм «Долгий  марш» («La Longue Marche») о временах французского Сопротивления 1944 года. В 1967 году Астрюк снимает несколько драм для телевидения по романам Бальзака.

В 1968 году А.Астрюк снял совместно с Югославской киностудией фильм о партизанской войне в Югославии  «Пламя над Адриатикой». Фильм в прокате провалился.  После этой неудачи А.Астрюк вернулся к тому, с чего он начинал: к литературе и к журналистике и литературе. Он также продолжал работать на телевидении и снимать телефильмы.

В 1994 году А.Астрюк получил премию Французской академии за вклад в кинематограф имени Рене Клера.

Скончался Александр Астрюк 19 мая 2016 года.

Опубликовано на сайте Топавтор
topauthor
Полезные ссылки:

  1. Le cinéaste et écrivain Alexandre Astruc est mort

  2. Александр Астрюк в Википедии

promo eponim2008 september 21, 12:37 3
Buy for 10 tokens
Женщинам дозволено кокетство. Скрывать свой возраст у прелестных дам стало общепринятой причудой. Даже если и скрывать особенно нечего. Потому я в начале моего рассказа тоже пококетничаю немного и своего возраста сразу не назову. Скажу только, что нахожусь я на том отрезке женской жизни,…
размышление

Кто такой Маннергейм и какая у него была линия?

Карл Густав Маннергейм (Karl Gustav Emil Mannerheim; 1867−1951) был шведским дворянином из Финляндии и кавалеристским офицером на русской службе. Офицером боевым. Его произвели в полковники в ходе русско-японской войны. По окончании войны Маннергейм продолжал службу на востоке. В 1906—1908 годах в составе этнографической экспедиции он совершил путешествие по западным районам Китая. Впрочем, интересовала его не этнография, а перспективы аннексии этого района Россией и возможности ведения здесь военных действий.

Маннергейм во многом продолжал дело офицера российского генерального штаба Н. М. Пржевальского, и даже использовал материалы его путешествий, в том числе и неопубликованные. А по окончании нелегкой экспедиции он еще съездил ненадолго в Японию. Целью этой краткосрочной поездки полковника Маннергейма был японский порт Симоносэки, а задание, которое ставилось перед ним, — изучить военные перспективы этого порта.

Во время Первой мировой войны Маннергейм воевал в Галиции и стал генерал-майором. А в январе 1918 года он вышел в отставку и отправился на родину, в Финляндию, только-только ставшую независимой. И осталась независимой во многом благодаря тому, что с самого начала финскую армию возглавил Маннергейм. За несколько месяцев он превратил в боеспособную армию только народившиеся финские силы самообороны. Одной из первых операций нового финского войска был разгром действовавших на границе с Россией отрядов финской красной гвардии. Таким образом, мечту о «покраснении» Финляндии «кремлевским мечтателям» пришлось отложить.

Трезвый и опытный военный, Маннергейм прекрасно понимал принцип, сформулированный когда-то еврейскими мудрецами: «Если не я за себя, то кто же?» Поэтому в 1933 году, когда во Франции вовсю шло возведение линии Мажино, под руководством генерала Маннергейма началось строительство оборонительной линии на границе с СССР, на Карельском перешейке. Длина «линии Маннергейма» была всего 135 километров, зато была она без «дырок» и обойти ее, как это, в конце концов, сделали немцы с линией Мажино, было невозможно.

Буреломные леса Карелии — не веселые поля Лотарингии. Огневые точки не высились на пригорках, чтобы враги боялись. Нет, они были хорошо замаскированы самой природой. По таежным болотам пушку не протащишь. По гранитным валунам на танке не прорвешься. И от самолета сверху лес — хорошее прикрытие. Кроме того, как по военной науке положено, перед каждым дотом — минные поля и противотанковые заграждения. При строительстве укрепленных огневых позиций широко применялся местный гранит, по твердости не уступавший бетону самых лучших марок. Так что, когда в конце 1939 года на Финляндию одно за другим посыпались «миролюбивые» предложения Советского Союза отодвинуть границу в Карелии километров на сто, сто пятьдесят северо-западнее, у маленькой республики была возможность от этих предложений отказаться.

Дальнейшее развитие событий было абсолютно предсказуемо. Еще осенью 1939 года Сталин, принимая финскую правительственную делегацию, прямо заявил (а может быть, предупредил): «Хорошо понимаю, что вы хотите остаться нейтральными, но уверяю вас, что это невозможно. Великие державы просто не позволят».

Буквально накануне, в сентябре 1939 года, Красная армия захватила восточные районы Польши, воевавшей в это время с Германией. Официально этот захват представлялся как поход по освобождению трудящихся Западной Украины и Западной Белоруссии, стенавших под игом «польских панов». На «освобождение» потребовалось две недели. В Кремле было решено, что и маленькую Финляндию можно будет одолеть приблизительно в эти же сроки.

Быстрой победы не получилось. Собственно говоря, и победы не получилось, хотя в феврале — начале марта 1940 года линия Маннергейма была прорвана и Красная армия вышла к Выборгу. Дальше, казалось, Финляндию можно было бы вливать в братскую семью советских народов. Но уже как-то не хотелось. Красная армия потеряла за три с половиной месяца войны более 130 тысяч человек убитыми. При этом потери финской армии были в 5−6 раз меньше. Бравую, хотя и довольно похабную песенку «Принимай нас, Суоми-красавица» сменили другие песни. Стратеги Красной Армии принялись описывать линию Маннергейма (именно тогда это слово вошло в русский язык) как абсолютно неприступную. Рисовались даже картины совершенно фантастические: прежде орудия линии Маннергейма угрожали городу Ленина, а теперь не угрожают. Если учесть, что основными огневыми точками на линии Маннергейма были пулеметные гнезда, то возникает картина просто феерическая. То ли от центра Ленинграда до линии Маннергейма было километр с небольшим, то ли на вооружении финской армии стояли удивительные дальнобойные пулеметы.

Характерно, что сам Маннергейм в своих воспоминаниях даже преуменьшает мощь пограничных укреплений на границе с Россией, стремясь тем самым подчеркнуть героизм финских солдат.

Одним словом, Финляндия очередной советской республикой не стала, как это произошло летом 1940 года с прибалтийскими странами. У которых на их беду не оказалось ни героической армии, ни пограничных укреплений, ни, наконец, решительного и смелого командующего. И хотя имя Карла Густава Маннергейма в советской истории поминалось сквозь зубы и с нелестными эпитетами, а его могилу советским туристам показывали тайком, он все же заставил себя уважать даже такого зверя, как Сталин.

Жизнь свою профессиональный военный Карл Густав Маннергейм прожил по-старомодному честно и по-старомодному красиво. Но есть в ней несколько эпизодов, просто вызывающих восторг. В январе 1924 года генерал Маннергейм, уже глава независимой Финляндии, уже объявленный в Советской России «кровавым белогвардейским палачом», тайком приезжает в Москву. Он стоит в многочасовой очереди на морозе, чтобы войти в только что воздвигнутый мавзолей Ленина на Красной площади и почтить память человека, подписавшего декрет о независимости Финляндии. Жест, достойный какого-нибудь средневекового Дон-Кихота, но совсем не прагматичного политического деятеля двадцатого века. Так и хочется сказать словами Паниковского из «Золотого теленка»: «Сразу видно человека с раньшего времени. Таких теперь уже нету и скоро совсем не будет».

Но и это не все. В том же январе перед отъездом в Финляндию Карл Густав Маннергейм обвенчался со своей давно любимой женщиной, балериной Екатериной Гельцер. Венчал их, кстати, опальный патриарх Тихон. Общий сын Маннергейма и Гельцер, Эмиль, был уже за границей. Мать вывезла его в Швейцарию в 1909 году, когда поехала на гастроли в Париж. С тех пор мать и сын больше не встретились. Да и повенчанные муж с женой тоже расстались навсегда, хотя прожили потом достаточно. Об этом событии наверняка знало ОГПУ, НКВД и т.д.

Может быть, Сталин надеялся, что Маннергейм будет уступчивее, зная, что судьба жены находится в руках вождя. Но тот упрямо гнул свою линию и по-прежнему защищал независимость своей страны, хотя принял все меры, чтобы надежно укрыть от возможных советских агентов своего сына Эмиля, а позже и внука. Товарищ Сталин, прагматичный политик двадцатого века, по-видимому, понял, что этого «средневекового Дон-Кихота» Маннергейма на любимую женщину не «поймать», и потому не стал затягивать петлю на шее балерины. Екатерина Гельцер как была, так и оставалась до конца жизни примой Большого театра. Ее так и не тронули, хотя периодически устраивали мелкие пакости.

Статья опубликована на сайте Школа жизни

Статья опубликована на сайте Школа жизниПолезные ссылки:

  1. Пресловутая мемориальная доска, которую разместили в Санкт-Петербурге в июне 2016 года вызвала много споров.

  2. Барон Маннергейм на службе России

  3. Шесть интересных фактов о линии Маннергейма.

  4. Человек, сделавший невозможное

  5. К.Маннергейм. Мемуары

  6. 16 разумных высказываний маршала Маннергейма