eponim2008 (eponim2008) wrote,
eponim2008
eponim2008

Category:

Кто такие гризетки?

Во всех «благополучных» странах  феминизм уже скончался. Борьба женщин за социальное равенство (а именно это равенство и было идеалом феминизма) закончилась полной (ну, почти полной!) победой. Обличение же "мужского шовинизма" и попытка заниматься совсем не женскими профессиями в ущерб тому, на что тебя благословила сама природа, обусловлено, как мне кажется, более причинами сексуальными, нежели социальными.

Нынешние амазонки сами не замечают, как смешно они выглядят. А, называя себя при этом феминистками, они сводят до уровня пошлой шуточки то, что полтора века назад было борьбой совсем не шуточной. Иногда даже жертвенной. Да, как и всякая настоящая борьба, феминизм 19-го века имел своих героинь. Эти дамы порой всерьез рисковали жизнью ради победы своей идеи.

Но победу в борьбе за социальное равенство женщин обеспечил  не героизм одиночек, а целая армия юных девушек. Обеспечила ценой своей жизни. Ценой своей удачно сложившейся жизни, которая показала другим путь и пример.

Grisette - ParisВо Франции боевой формой этой армии было простенькое серое платье. За что и прозвали девушек, его носивших, гризетками («grisette», от французского слова «gris» - «серый»). Благодаря французским писателям и поэтам, живописавшим жизнь и нравы парижской богемы, гризеток, чаще всего, числят по разряду проституток. Что совершенно неверно.

Зарабатывали эти девушки на жизнь не телом, а делом. Были они, главным образом, цветочницами, модистками и белошвейками. Этот труд неплохо оплачивался как в Париже времен Бальзака, так и через пятьдесят лет, в Париже, перестроенном заново бароном Османом. В том Париже, что стал, без преувеличения, самым роскошным городом тогдашнего мира.

Прежним беднякам и нищим жить в этом городе стало уже невозможно. Они либо ушли в небытие, либо схлынули в провинцию. А вот девицы, обладавшие ремеслом, в этом городе выжили. И не просто выжили, а стали одним из примечательных типов блистательного Парижа.

Селились гризетки не в самых шикарных кварталах. Среди прочего они плотно заселили почему-то не вошедший в городскую черту и оставшийся парижским пригородом холм Монмартр. Впрочем, проживали гризетки и в богатых кварталах. Не на первых этажах, естественно, а в поднебесье, в мансардах.

Добывая себе средства к существованию собственным трудом, эти девушки впервые во Франции, да, пожалуй, и в Европе, начали строить свою жизнь по собственному разумению и вкусу. В том числе, выбирать себе мужчину – сожителя  или супруга.

До тех пор женская жизнь определялась не самой женщиной, а теми, кто "нес за нее ответственность": сначала отцом, а потом – мужем.  В такой жизни главным событием и главной удачей была женитьба. Если по тем или иным причинам замуж женщине выйти не удавалось, считалось, что ее судьба не задалась.

"Стандартному"  пути были две альтернативы: монашество и проституция. Жизнь парижских гризеток указала еще один, вполне достойный, способ существования женщины в буржуазном обществе.

В кругу общения "приличной девушки" из среднего класса того времени мужчин было совсем немного. Как вести себя вне дома, во внешнем мире, который представлял собой по преимуществу "мужское" общество,  "приличная" буржуазная женщина не знала. От незнания и происходили трагедии, типа трагедии мадам Бовари.  Гризетка же, живя в огромном Париже, сталкивалась с большим числом представителей сильного пола, и общаться с ними она умела.

Общение это было не только деловым и не только платоническим. Но возлюбленных себе гризетки, в отличие от проституток, выбирали сами. И чтобы понравиться милой белошвейке от мужчин требовалось хотя бы и небольшое, но ухаживание. С течением времени у гризетки возникало три типа знакомых, некоторые из которых - жизнь есть жизнь - становились любовниками.

Pierre-Auguste_Renoir_-_Luncheon_of_the_Boating_Party_-_Google_Art_Project.jpgВо-первых, это были ровесники, парижские молодые люди, чаще всего студенты. Связь с ними была веселой, и недолгой, два-три месяца, редко полгода. Этим кавалерам девушки посвящали воскресенья. Ездили в пригород, устраивали пикники, катались на лодках. На картине О.Ренуара "Завтрак гребцов" (1881) изображена именно такая компания.

В конце 19-го века в Париже было много швейных мастерских, в которых работали молодые девушки. Для молниеносных свиданий с возлюбленными они использовали обеденный перерыв. Поэтому их называли "мидинетками" (от французского слова "midi" — "полдень"). У мидинеток были свои любимые кабачки и бистро, свои любимые развлечения, свои ритуалы.  Так, те из них, которым исполнялось 25 лет — серьезный по тем временам возраст — и которые все еще были не замужем, устраивали вечеринку. На этой вечеринке они сами себя торжественно посвящали в старые девы, после чего не без гордости носили соответствующий наряд. Вечеринка эта устраивалась 7 декабря, в день святой Екатерины, которая считалась покровительницей девственниц. Отныне мединетски переходили под покровительство святой Екатерины и начинали называть себя "катринетками".

Второй тип знакомых гризетки был мужчина зрелых лет, как правило, буржуа, обремененный делами и семьей. С этим "папиком" гризетка встречалась один или два раза в неделю. О бескорыстной любви здесь, конечно, речи не шло.  Этот знакомый платил за свежее тело и молодые поцелуи — хорошая прибавка к невысокому заработку гризетки. Бывало, что на эти деньги гризетка бескорыстно подкармливала бедного друга, голодающего студента.

Кстати, гризетки внесли свой вклад и во французскую кулинарию. Благодаря им появились печенья-галеты. Первоначально галетой назывался пирог, который девушки пекли для себя и для своих возлюбленных в духовке. Пирог этот был плоский и круглый, похожий на морскую гальку (по-французски «galet»).

Наконец, среди знакомых мужчин у гризетки на примете были один или два вполне положительных человека, парижские рабочие или мастеровые. Это были мужчины уже не юного возраста, но все еще неженатые. С ними девушка рассчитывала создать семью. Следовало только подождать, когда будущий супруг накопит достаточно денег, чтобы  обеспечить будущее семейство. Общение с этими мужчинами включало и любовные утехи тоже, но отношение к ним было другое. В них ценилась надежность, спокойная уверенность в себе, какое-никакое, но образование, сложившиеся вкусы и взгляды на жизнь, под которые девушка, конечно, подлаживалась, но без особого труда, потому что это были вполне понятные ей взгляды и вкусы. У мужчины тоже были схожие устремления. На подругу-гризетку он смотрел, как на будущую супругу, поневоле прикрывая глаза на нынешние ее развлечения. Надо сказать, что такая связь обычно заканчивалась браком. И возникала семья, основанная на несколько других отношениях, чем прежние буржуазные семьи. Имущественное равенство супругов было здесь почти очевидным. Поэтому большую роль играли сердечная склонность и взаимное уважение. Легкомысленная и веселая цветочница становилась вполне добродетельной женой и матерью.

Гризетки были весьма заметны на парижских улицах. У этих барышень водились  деньги, поэтому они следили за собой и старались хорошо одеваться. Какое-никакое образование у них тоже было. А многому они учились, постоянно общаясь с дамами из высшего общества,  за обслуживание которых, собственно, и получали свои деньги.

Так в Париже в последней трети 19-го века образовался круг женщин, для которого Дюма-сын придумал название «полусвет» («demimond»), как бы противопоставляя его «высшему свету» («beau monde»). В полусветский круг кроме честных тружениц-гризеток входили и содержанки, и дорогие проститутки-кокотки. Женщины этого круга образовали свой мир,  как бы параллельный миру светских дам. Миры эти, хотя и были параллельными, между тем, все время пересекались. Дамы полусвета посещали  те же  парижские магазины, прогуливались в том же Булонском лесу,  заходили в те же кафе и даже в Оперу. Хотя, честно говоря, они предпочитали зрелища более площадные, а театрики более веселые. Именно благодаря этому кругу зрителей в Париже расцвела оперетта. А когда появилось кино, аудитория для кинотеатров уже была сформирована именно «полусветскими» дамами и их друзьями.

Так что не удивительно, что в Париже среди множества памятников самым разным историческим лицам и событиям, стоит и скромный памятник гризетке. Это скульптура девушки-цветочницы, поставленная в 1911 году. Находится она на площади Жюля Ферри (Square Jules-Ferry) в 11 округе Парижа, напротив канала Сен-Мартен и совсем недалеко от площади Республики.

А теперь - два отрывка из разных литературных произведений, посвященных гризеткам.

Мадемуазель Пенсон не была хорошенькой женщиной в обычном смысле слова. Существует большая разница между
хорошенькой женщиной и хорошенькой гризеткой. Правда, если женщина, прослывшая хорошенькой и всеми в Париже признанная, вздумает нарядиться в чепчик, ситцевое платье и шелковый передничек, то она вполне сойдет за хорошенькую гризетку. Но если гризетка напялит на себя шляпу, бархатную накидку и платье от Пальмиры, это вовсе не сделает ее хорошенькой женщиной; напротив того, весьма вероятно, что ее примут — и не без
основания — за манекен. Очевидно, все дело в различных условиях жизни этих созданий, а главное — в куске свернутого картона, обтянутого материей и именуемого шляпой, которую женщины упрямо надвигают на глаза, подобно лошадиным шорам. (Следует заметить, однако, что шоры препятствуют лошадям глазеть по сторонам, а кусок картона этому отнюдь не препятствует.)

(А.Мюссе. Мими Пенсон)


Ах, эти гризетки! Я чуть было не забыл. Еще одно разочарование. Они (если верить книгам о путешестви­ях) всегда так красивы, так изящны и опрятны, так грациозны, так наивны и доверчивы, нежны, очарова­тельны, так добросовестно относятся к своим обязан­ностям продавщиц, так неотразимо кокетливо угова­ривают покупателей, так преданны своим беднякам студентам из Латинского квартала, так беззаботны и веселы во время воскресных пикников за городом и — ах! — так мило, так восхитительно безнравствен­ны! Чушь!
Первые три-четыре дня я то и дело спрашивал:
— Фергюсон, скорей! Это гризетка?
А он каждый раз отвечал «нет».
Наконец он понял, что я хочу увидеть гризетку. Тогда он стал показывать их десятками. Они, как и огромное большинство француженок, которых мне довелось увидеть, очень некрасивы. Они большеруки, большеноги, большероты, чаще всего курносы и об­ладают такими усами, что, при всей воспитанности, их нельзя не заметить; волосы они зачесывают назад без пробора; сложены они плохо; они не очаровательны и не грациозны; по их виду я понял, что они едят лук и чеснок; и самое последнее — называть их безнравст­венными, по моему мнению, значит гнусно им льстить.
Отыди, девица! Теперь я жалею беспечного студен­та из Латинского квартала куда больше, чем прежде завидовал ему. Так рухнул еще один кумир моего детства.
(Марк Твен. Простаки за границей)


Статья опубликована на сайте Школа жизни

Статья опубликована на сайте Школа жизниПолезные ссылки:

  1. Замечательная статья о модистках, белошвейках, шляпницах

  2. «Спутник изящной женщины герцогини Лориан». Отрывки из старой книги проиллюстрированы портретами красивых женщин и бытовыми картинками

  3. Википедия объясняет, кто такие гризетки по-английски

  4. Невидимый Париж. Гризетки и лоретки (англ.)

  5. Викторианский Париж. Гризетки (англ.)

  6. Катринетки и мидинетки

  7. Краткая история гризеток (англ.)

  8. Блеск и нищета гризеток (фр.)

  9. Каталог парижских куртизанок XIX века

Tags: Париж, гризетки, книга о Ситроене, школа жизни
Subscribe

Posts from This Journal “Париж” Tag

Buy for 20 tokens
По поводу моего вчерашнего поста "Я разорён", каюсь, был не прав, однако получил очень полезный фитбек. Об этом подробно... (фото: Яндекс Картинки, кадр из к/ф Во все тяжкие) Возможно было глупо использовать стандартную подачу информации, а именно "кликбейт", когда пишу…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments