eponim2008 (eponim2008) wrote,
eponim2008
eponim2008

Categories:

А. Спундэ. Очерк экономической истории русской буржуазии (отрывок) ч. 2

Окончание. Начало здесь.

Ремонтные работы на железной дороге. Художник К. А. Савицкий. 1874 год.

Европейские заводчики под угрозой гибели в конкурентной борьбе должны были тратить высокую долю прибыли на расширенное воспроизводство и техническое переоборудование заводов. А уральская металлургия родилась и выросла, окутанная монополиями на рабский труд, на леса и недра, монопольной защитой от могущих возникнуть рядом конкурирующих предприятий. Закрывшийся всяческими видами монополий уральская roрнозаводчик тратил на расширенное производство совсем ничтожную часть своих прибылей. Отсюда застой и загнивание уральской металлургии и тот ее исключительный паразитизм, который так красочно описан Маминым-Сибиряком.
Петр решает сдвинуть с места и развитие ремесла, пересадив на российскую почву европейские образцы. По введенному в 1721 году «Регламенту Главного Магистрата» и по Указу 1721 года все городское население было разделено на гильдии.
Внешне это весьма похоже на западное ремесло. На деле сходна только форма.
Европейское ремесло растет в результате ослабления крепостной зависимости крестьян. Петр пытается стимулировать его при усилении этой зависимости. Но ремесло, основанное на личной заинтересованности и разделении труда, не может расти на почве, плотно утрамбованной крепостническими нормами и рогатками. В 1744 году, после того как Регламент действовал почти четверть века, в Петербурге иасчитывалось всего 709 ремесленников, а в торговом центре страны Москве - лишь 117. Полезно привести несколько законодательных актов, отражающих политику укрепления крепостнических отношений, блестяще начатую Петром.
Указом 1721 года, разрешающим купцам покупать к заводам крестьян. Петр расширяет слой феодальных эксплуататоров. А в 1736 году издается указ о «вечном за-креплении» рабочих и мастеровых на мануфактурах.
В 1763 году Екатерина издает особо патриотический указ, разрешающий покупать крестьян к фабрикам и иностранцам.
В этих условиях купеческий капитал растет почти исключительно в качестве комиссионера дворянства, феодальных заводов и дворянского государства. Жизнь не толкает этот капитал в сторону роста товарной продукции. Насколько чисто реакционные функции преобладают в душе тогдашнего купца, говорят наказы 1767 г. Купечество Костромы, Коломны, Переславля, Тулы, Твери, Новгорода, Торжка, Каргополя, Вологды, Симбирска, Царевококшайска, Вязьмы хлопочет в них о том, чтобы ему было позволено покупать крепостных.
Купеческий капитал нигде не являлся политическим авангардом буржуазии. В России он стал подголоском реакционного дворянства. Так продолжалось до 1905 года, когда московские и провинциальные охотнорядцы были больше католиками, чем папа, поддерживая монархию в ее неурезанном виде даже тогда, когда значительная часть дворянства поняла неизбежность перемен.
Преобразовательная деятельность Петра, всей своей силой направленная против объективно неизбежных социально-экономических изменений, была невозможной без создания огромного, дорогостоящего бюрократического аппарата. В 1704 году доходы государства составили З 063 525 рублей (современному читателю полезно знать, что рубль эпохи Петра равен примерно 17 рублям начала ХХ века и примерно 330 рублям 1951 года), а расходы - З 515 553 рубля.
Распределились расходы следующим образом:

военные расходы -1 439 832 рубля (40,9%)
содержание государственного аппарата - 1 313 200 » (37,6%)
дворцовые расходы - 156 843 » (4,4%)
дипломатия - 75 024 » (2,1%)
церковь - 29 771 » (0,8%)
просвещение, медицина, почта - 17 388 » (0,5%)

Герцен с гневом и болью пишет в «Былом и думах»: «Один из самых печальных результатов петровского переворота, это развитие чиновнического сословия. Класс искусственный, необразованный, голодный, ничего не умеющий делать, кроме «служения», ничего не знающий, кроме канцелярских форм, он составляет какое-то гражданское духовенство, священнодействующее в судах и полиции и сосущее кровь народа тысячами ртов».
В те времена, когда я это пишу, нельзя не предвидеть «умного» замечания о том, что «вообще» рост государственной машины прогрессивен. Поэтому стоит заметить, что в Европе бюрократия складывалась в качестве аппарата в руках восходящей буржуазии, в значительной мере направленного против разлагающегося, но еще сильного феодализма. Социальным назначением бюрократии, созданной Петром, было подавление ростков капитализма уже сильно подгнившим феодализмом. Эта бюрократия была особенно продажна именно потому, что она была реакционна по своему общественно-экоиомическому назначению, по своим функциям в системе феодальной монархии.
Шумливые петровские указы о грамотности дворянских детей не могли подвинуть Россию и по пути создания потребности в образовании. Грамотность была необходима лишь для того, чтобы попасть в созданную Петром бюрократическую машину. Крепостное сельское хозяйство и крепостная промышленность острой потребности в грамотных людях не испытывали.
Через полвека после «великих» реформ Петра даже дворянство не дошло до сплошной грамотности. В 1767 году в Оренбургской области неграмотных дворян было 60%, в Московской - 18%. В 1767 году в наказе дворян Козловского уезда высказано пожелание не учить грамоте «подлых людей», дабы они не могли подавать «доношения» на знатных и заслуженных дворян. Под этим наказом «...вместо дворянина Алексея Григорьева за неумением грамоте подпоручик Изосим Иванов по его прошению подписался». Сплошная неграмотность крестьян предрешала высокую долю неграмотных и среди купцов. И что особенно важно с рассматриваемой точки зрения, купечество в своих наказах «комиссии для сочинения проекта нового Уложения», созданной Екатериной, заботится об образовании только своих собственных детей.
Покажем еще, что стоила рассматриваемая эпоха народу. Эта цена будет сказываться на его жизни еще многие десятилетия. Сравнивая общие цифры податного населения России по переписям 1678 и 1710 годов П. Н. Милюков показывает, что население за этот период убавилось на одну пятую часть. другие исследователи, подвергая сомнению надежность тогдашних переписей, оспаривают лишь размеры этого уменьшения.
Милюков приводит по 11 736 убылым дворам данные о характере убыли:

умерло в домах - 29,1%
взято в солдаты и на работы - 20,4%
побеги - 31%

Таким образом, чисто военные потери относительно невелики. Главным бичом народа оказываются петровские реформы. Весьма ненадолго продвинувшие вперед тяжелую промышленность, они на многие годы задержали развитие основы народной жизни страны - ее сельского хозяйства.
Дальнейшее развитие России, крепостной строй которой был столь талантливо укреплен Петром, идет по пути предельно возможного сохранения этого строя. Рост черной металлургии, не очень сильный в XVIII веке, не стал показателем общеэкономического роста. Опутанная крепостничеством Россия лишь в малой степени увеличивала потребление черного металла внутри страны. Пушек и ружей становилось больше. Но пахали по-прежнему деревянной сохой, не строили в сколько-нибудь удовлетворительном количестве станков для ремесла и промышленности. Вывозили металл за границу, чтобы на вырученные деньги привозить предметы потребления для паразитирующего дворянства. В XIX веке Россия вследствие быстрого роста европейской металлургии и черепашьих темпов развития отечественной стала импортером черных металлов.

Огромная военная сила крепостнического государства дала ему возможность успешно вести непрерывную кровавую войну против собственного русского и инонационального
крестьянства. Эта война, принимавшая иногда форму открытых сражений (Пугачевщина), позволяла эксплуатировать крестьянство на прежней крепостнической основе.
Важно еще раз подчеркнуть, что в общественных движениях XVII века, в войне 1812 года и в революционном движении после нее русская буржуазия не принимает сколько-нибудь активного участия. Следовательно, она не накапливает политического опыта, не создает своих политических организаций, не выдвигает ярких общественных фигур и не дает сколько-нибудь яркой критики феодализма. Малочисленная и раздробленная, она остается лишь жалкой просительницей реформ, ни разу не поднимаясь до решительных требований.
Интересно заметить, каким образом экономическая и социальная монополия дворянства отразилась на духовной жизни наиболее просвещенной части России.
В XVIII веке еще совсем нормально, что гениальный Ломоносов пишет оды злейшим врагам архангельских и иных мужиков, из среды коих он вышел. Высокопарный стиль Ломоносова - живое свидетельство монополии языка, совершенно чуждого и непонятного народу. А прозвучавший в конце века голос республиканца Радищева совершенно одинок. Лед начинает таять очень медленно. Лишь в XIX веке одновременно с декабристами на сцене появляется Пушкин. Это огромный немеркнущий талант. В нем уже есть и протест против гнусностей Алехсандровской и Николаевской эпохи. Но на радикальный разрыв с дворянским строем и он не способен. Горячее сочувствие декабристам совмещается в нем с почти искренней поддержкой душителей польской свободы. Поэтому декабристы ценят его, близки к нему, но к «настоящему» делу не подпускают. Белинский пишет про Пушкина: «Везде вы видите в нем человека, душой и телом принадлежащего к основному принципу, составляющему сущность изображаемого им класса. Короче, везде видите русского помещика... Он нападает в этом классе на все, что противоречит гуманности, но принцип класса для него вечная истина».
Это необходимо указать в связи с тем, что ныне стало модой причесывать Пушкина под декабриста, хотя между ними дистанция огромного размера. Пушкин, Лермонтов, Гоголь - доказательство того, что самое яркое, самое талантливое уже не на стороне престола. Но слов о борьбе с ним они почти не произносят, таких песен почти не поют.
Реакционная сущность петровских реформ была ясна многим вдумчивым исследователям.
У Г. В. Плеханова читаем: «Петр не только укрепил закрепощение крестьянства. даже его многочисленные и разнообразные технические заимствования у Запада вели не столько к европеизацни наших общественных отношений, сколько к еще более последовательному переустройству их в старомосковском духе... В России Петр, основывая фабрики и заводы, приписывал к ним окрестных крестьян, чем создавался новый вид крепостного состояния. Оно (в этом особенность нашего исторического процесса) замедляло дальнейшее развитие
России. Кроме того, оно затрудняло европеизацию той части населения, которая занималась новым производством».
П. Н. Милюков в своей работе «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия н реформы Петра Великого» пишет: «За исключением мер, принятых в последние годы под влиянием идей меркантилизма в пользу городского класса. Петр не был социальным реформатором».
Французский историк Левек замечает:
«Петр еще больше увеличил рабство русских, требуя, чтобы они стали похожими на свободных людей».
Ярким художественным отображением петровских реформ служат известные строчки горячего почитателя Петра - Пушкина:

«..,Не так ли Ты над самой бездной
На высоте уздой железной
Россию поднял на дыбы?»


Подсказаны они, по воспоминаниям современников, умным Вяземским, который сказал Пушкину, когда они проходили мимо Медного всадника, примерно так: «А Петр вовсе и не повел Россию вперед - он ее только вздернул на дыбы».
Возвращаясь к интересующему нас вопросу о причинах органической слабости русской буржуазии в революции 1917 года, мы можем констатировать, что по своей
объективной сущности эпоха Петра была временем жестокого удушения ростков подлинного промышленного подъема, а, следоватедьно, периодом удушения роста, оформления и самоопределения русской буржуазии. Петр сделал чисто реакционное дело, но сделал его с энергией, размахом и полетом.

* * *

Реформаторская деятельность Петра, часто изображаемая прогрессивной, представляет собой яркий пример того, к каким результатам может привести быстрое, очень эффектное для невнимательного наблюдателя развитие производительных сил, если оно не служит формированию соответствующих общественных отношений.
Мне приходится столь подробно останавливаться на этом вопросе потому, что в мое время развитие промышленности возведено в ранг всемогущего средства спасения, не зависящего от того, какой ценой, какими способами и чьим в конечном итоге интересам оно служит. С этой точки зрения так называемая сталинская эпоха требует глубокого экономического анализа, украсить который должны драгоценные слова Гете:

Теория, мой друг, сера.
Но зелено вечное древо жизни.


КОММЕНТАРИЙ
ГЛУБОКИИ ЭКСКУРС
Доктор исторических наук Е. АНИСИМОВ.

Научные труды, подчиняясь непреложным законам природы, стареют. Это судьба общая и для опубликованных, и для неопубликованных книг. Но для первых это все же счастливая судьба, ибо, став радостным или удручающим явлением историографии, они читаются, обсуждаются и в конечном счете влияют на развитие науки. Рукопись же - узник стола, лишена счастья, отдавая себя обществу, стареть вместе с ним. Ее старость одинока.
Поэтому, читая очерк А. П. Спундэ, я испытывал острое чувство сожаления о том, что вернуть время невозможно - ведь труд старого большевика, замечательного советского финансиста-практика увидит свет лишь через 40 лет после его написания. Это огорчительно, ибо теперь мы несравненно глубже знаем и о времени петровских реформ, и о предреволюционной поре.
За четыре десятилетия накоплен и проанализирован огромный фактический материал по социальному и экономическому развитию страны XVIII-ХХ вв. По истории русской буржуазии появилось немало ценных трудов, среди которых выделяются книги П. В. Волобуева, В. С. Дянина, Л. Е. Шепелева. Появились и фундаментальные исследования по истории XVIII вена. Особенно ценны для данной темы работы Н. И. Павленко, который даже в тяжелые для науки годы застоя последовательно отстаивал свои идеи, шедшие вразрез господствовавшим с 30-х гг. взглядам на социально-экономическое развитие России и классовую борьбу XVII-XVIII вв. Характерна опубликованная в 1978 году в. журнале «История СССР» статья Н. И. Павленко о торгово-промышленной политике Петра, показавшая, что жесткий диктат, контроль и регламентирование в экономической сфере - методы, столь характерные для Петра,- оказались губительны для русского купечества и предпринимателей, негативно повлияли на развитие русской экономики.
Вышесказанное лишний раз свидетельствует о пользе гласности, без которой наука топчется на месте вместо того, чтобы быстро двигаться вперед.
Теперь, зная больше о петровской эпохе, чем сорок лет назад, мы можем указать много явных и скрытых недостатков очерка даже в его чисто фактографической части. Эти недостатки были обусловлены состоянием науки того времени, невозможностью архивных разработок, не всегда критическим подходом н мнениям предшественников и т. д. Было бы, правда, наивно думать, что эти недостатки лишь удел непрофессионалов в истории.
Безусловно, петровская эпоха не сводится н крепостнической экономике, хотя в немалой степени ею определяется. Разделяя общую оценку экономической политики Петра, нельзя не сказать, что выход к морю (необходимый России в XVIII веке, как ныне выход в космос), обмирщение культуры, разрыв с традициями изоляционизма, усвоения общей для Европы знаковой системы культуры Просвещения, несомненно, благотворный подъем национального самосознания - все это и многое другое позволяет видеть петровскую эпоху во всей ее сложности и противоречивости, дает возможность избежать односторонности в ее оценке.
Но я пишу это послесловие не с целью найти и указать на промахи автора-непрофессионала: хочу обратить внимание читателя на другое. Состоялась неожиданная
в стреча с тем, чего, кажется, и в принципе не могло быть в годы тотального идеологического единомыслия 30-50-х годов. Взгляды экономиста А. П. Спундэ подчеркнуто противоречат историческим концепциям, бытовавшим тогда. Стоит ли говорить, что многие историки в то время не только так писать, но думать так боялись. И было бы неправильно осуждать их - мы ведь знаем, куда могла вести дорога с заседания кафедры или отдела. В обществе, которое представляло Временное правительство по карикатурам Кукрыниксов, а Петра - по роману Алексея Толстого, написанное Спундэ было криминалом.
А между тем перед нами - образец мышления незаурядного человека, подлинного марксиста, чуждого схоластики «Краткого курса» и одновременно свободного от правил словесной игры историков-профессионалов. Изучая русскую буржуазию накануне революции, он совершает глубокий экскурс в историю. И делает это смело. Но это смелость не неофита, слабо представляющего себе трудности дальнего пути в прошлое, а просвещенного, внутренне свободного человека, системно и одновременно образно мыслящего. Это путешествие необходимо для понимания глубинных причин, закономерностей, которые привели Россию к Октябрю 1917 года. Тем самым работа Спундэ - интереснейший памятник мысли своего времени, памятник, не искаженный ни авторской, ни редакторской рукой.
Однако работа важна и как историографическое явление. Нельзя забывать, что с 20-х гг. вплоть до начала 60-х гг., когда появилась книга П. В. Волобуева «Пролетариат и Буржуазия России в 1917 году», исследований на эту тему, в сущности, не было. Да и теперь, глядя на длинную полку, уставленную книгами о предреволюционном развитии, мы не можем утверждать, что все проблемы истории русской буржуазии решены, что мы наверняка знаем причины ее слабости и силы, тенденции ее развития и т. д. И это закономерно. Окончательных суждений в науке быть не может. Пример тому - разгорающийся ныне спор о выборе пути, об альтернативе развития русского общества накануне Октября. Пусть не будет чугунного единства мнений, пусть будет много точек зрения. Пусть в споре, который поведут книги и люди, о судьбах России будет услышан и голос А. Спундэ, который так неожиданно долетел до нас через время.

Наука и жизнь, 1988, №1, 76-83

  1. Спундэ: зигзаги политической конъюнктуры

  2. А.П.Спундэ. Биография

Tags: А.Спундэ, Петр I, Россия, история
Subscribe

  • Как города входят в историю? Ливермор

    Как известно, первые американские атомные бомбы разрабатывались в лаборатории, которая находилась в городке Лос-Алáмос в штате Нью-Мексико.…

  • Что такое маскот?

    В начале эпохи автомобилизма в моду вошли украшения, которые называли маскотами от французского слова «mascotte», что означает…

  • Кто такие тунеядцы?

    Когда-то я жил в Москве, и жил я в Москве на улице со странным названием Красный Казанец. Странность названия продолжалась до тех пор, пока я, вслед…

promo eponim2008 september 21, 12:37 3
Buy for 10 tokens
Женщинам дозволено кокетство. Скрывать свой возраст у прелестных дам стало общепринятой причудой. Даже если и скрывать особенно нечего. Потому я в начале моего рассказа тоже пококетничаю немного и своего возраста сразу не назову. Скажу только, что нахожусь я на том отрезке женской жизни,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments