eponim2008 (eponim2008) wrote,
eponim2008
eponim2008

Categories:

Королевский визит в Сиам (Рассказ моего друга). Часть 3

Часть 2.

Через десять минут прорезался Витюсик. Сказал, что он едет в Чанг Рай, таиландский город на границе с Лаосом. По
его расчетам Варя должна прибыть туда к вечеру.

Но в Чанг Рай Варя не попала. Оказалось, что господин У Мин решил лично сопровождать свою гостью до Бангкока. После чего уговорил ее, уж если она оказалась в этих краях, посетить Лаос и Камбоджу.

–  Они сейчас в Луангпрабанге, –   поникшим голосом сообщил мне Витюсик, дозвонившись, когда в их краях стояла уже глубокая ночь.

–   Что за Луангпрабанг?

–   Древняя столица Лаоса. Очень красивый город, –  сказал Витюсик металлическим голосом автоответчика. –  Завтра они будут в Камбодже, в Ангкоре, потом в Пном-Пене. Оттуда господин У Мин обещает отправить Варю самолетом в Бангкок. Я возвращаюсь на автомобиле в Бангкок. Мне предстоит веселенькая ночь.

–  Желаю удачи! –  Хотя в глубине души я немного радовался тому, что Витюсик вместо беззаботного отдыха с Варей вляпался в этакое приключение.

Назавтра, наконец,  улыбающийся господин У Мин передал Варю с рук на руки Витюсику. Господин У Мин оказался совсем не бирманцем, а бирманским китайцем. По словам Витюсика – большая разница, которую европейцам понять нелегко.

Господин У Мин признался Витюсику, что с первого же взгляда подпал под обаяние Вари. Несколько сапфиров, рубинов и изумрудов чистейшей воды он продал ей с максимально возможной скидкой, практически по себестоимости. У Мин также весьма церемонно попросил у Витюсика прощения за причиненные тому неудобства. Оказалось, что он бы мог лично доставить Варю в Таиланд едва ли не на следующий день после ее «бегства» в Бирму, поскольку у него были какие-то дела в Бангкоке. Но, увидев Варю, он решил провезти ее кружным путем и лично показать самые прекрасные места Юго-Восточной Азии. Для чего и выдумал историю о внезапно вспыхнувших боевых действиях на границе с Таиландом. Путешествие с Варей, сказал господин У Мин,  будет для него самым ярким воспоминанием в этой жизни. Рядом с Варей он чувствовал себя важным чиновником, сопровождавшим белую королеву в ее поездке по Сиаму.

Через несколько дней мы встречали королеву дома. Варя сидела во главе стола,  демонстрировала привезенные из далеких краев сокровища и рассказывала своей «свите» о пережитых приключениях. Витюсик сидел рядом, и было видно, что Варин рассказ ему не нравится.

Через несколько дней всезнающий Павлик сообщил мне, что между Витюсиком и Варей состоялся разговор на повышенных тонах,  после которого место королевского фаворита освободилось. Не я один – все мужчины из Вариной свиты – позлорадствовали в адрес свергнутого Витюсика и, похоже, обрели новую надежду. Но надеждам нашим сбыться было не суждено.

Через месяц, придя к Варе утром, Павлик обнаружил, что дверь ему не открывают. У него был запасной ключ, благодаря которому он вошел в квартиру. И обнаружил Варю лежащую в спальне на полу в лужице собственной мочи с открытыми, но не видящими глазами. Павлик вызвал скорую помощь. Парамедики констатировали инсульт и увезли Варю в больницу.

Спустя несколько часов все Варины мужчины собрались в опустевшей квартире. «Наш» доктор вернулся из больницы, в которую поместили Варю и, отозвав меня в сторону, сказал, что надо сообщить Вариной дочери: пусть срочно приезжает.

–  Самый лучший для Вари исход в этом состоянии – летальный. –  Сказал он, вздохнув. – Обширное кровоизлияние в мозг, восстановление сознания невозможно.

Мы стояли с ним на большом балконе многоэтажного «профессорского» дома в центре Иерусалима. Перед нами вдали сверкали под весенним солнцем белые стены Старого города. Чуть правее  упиралась в голубое небо высокая «колокольня», здание ИМКА. А еще правее, в конце улицы, меж высоких домов просвечивали еще не выжженные, зеленые, холмы Иудейской пустыни. Я – человек не сентиментальный, ты знаешь. Но при виде всего этого предпасхального  иерусалимского очарования у меня на глазах выступили слезы. Неужели, Варе больше не суждено увидеть этой красоты?

–  Я тебе сейчас скажу одну глупость. –  Сказал доктор. – Я скажу, а ты забудь и больше никогда не вспоминай. Если бы у Вари был малейший шанс выкарабкаться, сутками бы дежурил у ее постели, никаких бы денег не пожалел, чтобы шанс этот реализовать. Да что там деньги! Честно говоря, я за нее жизнь готов отдать. Никогда ни одну женщину я так не любил.

Его лицо скривилось в плаче.

Тут на балкон вышел Павлик. Он лучше любого из нас знал, что спрятано у Вари в холодильнике и, без сомнения, уже дерябнул стаканчик водки.

–  Слушай, доктор. –  Павлик будто бы не заметил слез на глазах врача. –  Может ей нужно что-нибудь пересадить? Я готов. Мозг, сердце, что угодно. Только не печенку. Она у меня насквозь проспиртованная и долго не протянет.

–  Богу надо молиться, чтобы она поскорее умерла. –  Хмуро отозвался доктор.

–  Да как ты смеешь такое говорить! –  Павлик подскочил к врачу, и они несколько секунд стояли друг против друга, как два быка, склонив крутые лбы, готовые к драке. – Ее спасать надо!

– Спасать некого. Прежней Вари уже нет. – Устало сказал доктор. – Вместо нее на койке лежит растение. Тело, крепкое еще тело, в котором с помощью разных аппаратов можно поддерживать обмен веществ.

– Слушай, устрой меня к ней санитаром. Ты ведь можешь. Я все готов делать: мыть ее, горшки за ней выносить, двадцать четыре часа у кровати сидеть. Лишь бы она встала. Бывают же чудеса!

– Таких чудес не бывает. Она не встанет. Варя, которую ты любил, – доктор сделал длинную паузу  – и я любил, и он любил – показал доктор на меня, – эта Варя уже ушла. Навсегда.

От этих слов Павлик согнулся, словно его ударили по яйцам, и оглушенный, наощупь, подошел к балконным перилам. Я даже испугался, что он бросится вниз, но Павлик тихо осел на каменный пол и, замер, привалившись спиной к горячей стене, подставив под солнце зажмуренные, сверкающие от слез, глаза.        

Мужчины выходили на балкон и здесь, на виду у Вечного Иерусалима, не стесняясь ни меня с Павликом, ни друг друга, давали волю своей тоске, выплакивались. Сам того не желая, я стал исповедником в этой «рыдальне».

– Может быть, всего этого не произошло бы, будь я в это утро с ней. – Сказал мне Витюсик, шмыгая носом. – Не пролежала бы она два часа вот так вот, беспомощная, неподвижная. Я бы вызвал амбуланс. Глядишь, врачи смогли бы ее вытащить, поставить на ноги.

Чем дольше общался я с Витюсиком, тем больше убеждался, что Варя сделала его своим избранником не за какие-то особые достоинства, а скорее, за отстутствие таковых. Пригрела, как пригревают холодной зимой бродячего кота – просто так, из жалости. Витюсик, как говаривали русские царедворцы во времена Очакова и покоренья Крыма, «в случай попал». Выбор Вари, похоже, был совершенно случаен.

– Я, я во всем виноват! – продолжал каяться Витюсик. – Не надо было мне смотреть ее электронную почту.

– Ты что, в ее компьютер залезал? – Удивился я.

– А ты, что-ли,  нет? – В свою очередь удивился Витюсик. – Ведь ты тоже пароль знаешь. Мог бы и электронную почту посмотреть.

– Как-то в голову не пришло.

– А мне пришло. Потому что она стала подозрительно долго засиживаться в Интернете. Знаешь, с кем она последние месяцы переписывалась?

– С кем?

– С У Мином!

– И ты ей устроил скандал?

– Ну, не скандал. Просто сказал, что я знаю о ее переписке с этим китайцем.

Ага!  Кота как пригрели, так и вышвырнули, когда он от злости напрудил в тапки. Впрочем, один мой знакомый говорил, что коты гадят в доме не от злости, а, напротив, из большой любви к хозяину. Его кошка, побродяжка с характерным именем «Чахла», что по-мароккански означает «потаскуха», однажды, когда он неделю отсутствовал дома, с тоски уделала своим дерьмом всю кровать. Хотела, как сказал этот парень, смешать свой запах с дорогим запахом хозяина. Чудны дела твои, Господи! И, Господи, помоги Варе и всем нам помоги!

Варино сердце остановилось ночью. Прилетевшей назавтра из Америки дочке не пришлось ехать в больницу, не пришлось видеть мать, превратившуюся в живой труп, не пришлось делать нелегкий выбор: останавливать систему жизнеобеспечения  или продолжать надеяться на невозможное чудо.

Похороны Вари выглядели необычно. У могилы стояла одна плачущая женщина, дочь, и десяток молчаливых мужчин.

Завещания Варя не оставила. Все заботы по введению в наследство Вариной дочери взял один из «наших», адвокат. Благодаря его стараниям Павлик, как незаменимый Варин помощник, получил десять тысяч шекелей. Деньги он, хотя и неохотно, взял.

Мне пришлось напоследок заглянуть в Варин электронный почтовый ящик, чтобы удалить его навсегда. Переписку Вари с У Мином я, естественно, стер, не читая. А ему  послал скорбное сообщение о Вариной кончине. И почти сразу же получил ответ.

I sincerely grieve with all of you. I remember Varya as an unusual person. She was the only person with whom I fell in love at first sight and forever. Providence forceed me to leave Varya almost immediately. I believe than Fate will be more kind in one of the following my reincarnations. Than I shall  join to retinue of my Queen as a modest and discreet page.

Я искренне скорблю вместе с вами. Варя запомнилась мне, как человек необычный. Единственный человек, в которого я влюбился с первого взгляда и навсегда. Провидение едва ли не сразу принудило меня с нею  расстаться. Надеюсь, что Судьба будет более добра ко мне в одном из следующих моих перевоплощений. И тогда я присоединюсь к свите моей Королевы, как скромный и незаметный паж.



Статья опубликована на сайте Школа жизни

Статья опубликована на сайте Школа жизни
Tags: Таиланд, мое, школа жизни
Subscribe

promo eponim2008 september 21, 2020 12:37 3
Buy for 10 tokens
Женщинам дозволено кокетство. Скрывать свой возраст у прелестных дам стало общепринятой причудой. Даже если и скрывать особенно нечего. Потому я в начале моего рассказа тоже пококетничаю немного и своего возраста сразу не назову. Скажу только, что нахожусь я на том отрезке женской жизни,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments