eponim2008 (eponim2008) wrote,
eponim2008
eponim2008

Categories:

Как строился и заселялся Петербург? Часть 1. Жизнь для царя

Это – первая из четырёх статей, напечатанные в журнале «Нива» № 19 от 10 мая 1903 г., в дни, когда отмечалось 200-летие С.-Петербурга. Автор(ы) статей в журнале не указан(ы).

Часть I                    Часть II                    
Часть III               Часть IV


Петербург вырос не совсем обыкновенным порядком.
Обыкновенно бывает так, что города возникают как-то сами собою: понравится известное место сразу многим людям, собираются они воедино по доброй воле и собственному желанию, строят дома, принимаются за ремесла и занятия и начинают жить да поживать.
С Петербургом случилось иначе: его создала, населила и построила мощная рука Петра Великого; почти одна его личная воля, наперекор воле тысяч людей, собрала воедино эти непокорные тысячи и заставила их строить себе дома, проводить улицы и жить новою, непривычною жизнью. Как увидим ниже, постройка Петербурга и жизнь в нем обратились при Петре (даже после него) в своеобразную государственную повинность. Лишь при Екатерине II и Александре I частное домостроительство в Петербурге стало брать верх над строительством правительственным. В первые же годы по основании столицы по частной инициативе предпринималось лишь весьма ограниченное количество построек: строились только ради царя. В те времена и слыхом не слыхать было о том, чтобы строить дома для извлечения из них денежных выгод (например, для отдачи их под квартиры). Можно сказать, что за весьма и весьма немногими исключениями, первые петербургские домовладельцы смотрели на свое недвижимое имущество с таким же чувством, с каким колодники смотрят на свои тачки и цепи.
Петр Великий чрезвычайно торопился с постройкой нового города, но ему сильно мешала постоянная возня со шведами. Поэтому и первые работы по построению Петербурга были почти исключительно работы крепостного характера, т. е. рвы, валы, укрепления, крепостные стены, батареи...
Эти первые работы производились людьми подневольными - солдатами, а главным образом пленными шведами; много работало и окрестных жителей. Петр был настолько озабочен добыванием рабочих рук, что решил воспользоваться осужденными преступниками. Спустя полгода после начала работ по постройке Петропавловской крепости, он послал князю Ф. Ю. Ромодановскому в Москву следующее оригинальное письмо «о ворах»:
«Аз доношу вашему величеству, что добрых людей довольство имеем. Ныне же зело нужда есть, дабы несколько тысяч воров (а именно, если возможно, 2.000 человек) приготовить к будущему лету. По всем приказам, ратушам и городам собрать по первому пути тех, которые посланы в Сибирь».
Петербург, между тем, разростался: кроме деревянной крепости и деревянного Петропавловского собора на нынешней Петербургской (а тогда «Городской») стороне уже находились - «домик Петра», палаты сановников, а также биржа, лавки и гостинный двор.
На островах Аптекарском и Васильевском высились батареи; на левом берегу Невы строилось деревянное адмиралтейство с верфью и палисадами и был заложен деревянный соборный храм во имя св. Исаакия.
Работы было вдоволь, и вскоре оказалось, что и «воров» не хватает. И тогда появился указ 31-го декабря 1709 года о высылке 400.000 рабочих со всей России, исключая киевской и азовской губерний.
Этот указ последовал вскоре после полтавской битвы, когда шведы были разгромлены, и царь мог заняться своим «парадизом» (таким нежным именем он окрестил свое детище - Петербург!) на свободе. «Ныне - уже совершенный камень в основание Санкт-Питер-бурха положен» - писал он ген.-адм. Апраксину.
Рабочие, отправляемые в Петербург из России, должны были забирать с собою необходимые инструменты и столько хлеба, сколько могло потребоваться в пути. По прибытии же в Петербург они начинали получать казенный паек вместе с денежным жалованьем. Жалованье выдавалось им довольно скромное: по полтине в месяц.
Рабочие делились на две смены: одна смена работала с 1-го мая по 1-е июля, другая с 1-го июля по 1-е октября. Петербургский климат встретил новоприбывших крестьян дурно, и появились заболевания; хворали преимущественно дизентерией. Страдали не мало и от наводнений, по поводу которых князь Репнин писал царю еще в августе 1703 года из С.-Петербурга: «А жители здешние сказывают, что в нынешнем времени всегда то место заливает». И если наводнения составляют до сих пор неистребимое зло нашей столицы, несмотря на то, что почва ее теперь уже значительно повысилась, то в те времена осенние разливы Невы были чрезвычайно жестоки, и «то место заливало» так основательно, что на первых порах приходилось иногда оставлять работы, а в «домике Петра» вода стояла выше колен.
Много и усердно трудилась Россия в лице своего серого народа над созданием Петербурга. Пролагались просеки в лесах, прокапывались для осушения почвы каналы, забивались сваи на набережной Невы. Каналов в С.-Петербурге в те времена было гораздо больше, чем теперь. Нынешние улицы - Захарьевская, Таврическая, Сергиевская и Фурштадтская были прежде каналами, - оттого они и широкие такие, что дома строились по обеим сторонам водного протока. Каналами были и проспекты Васильевского острова Большой, Средний и Малый. Для замощения улиц существовал любопытный налог на камни: извозчики, а также барки обязаны были при въезде в город складывать по нескольку камней. Этот налог был отменен лишь при Екатерине II.
В 1710 году велено было собрать в московской губернии 3.000 мастеровых с топорами, причем десятая часть их должна была еще сверх того быть снабжена плотничьими инструментами и лошадьми: царю-строителю нехватало специалистов-плотников. Но еще больше того чувствовалась нужда в каменщиках. Столица должна была быть каменною, а каменщиков не хватало. Каменщиков вообще тогда было мало в деревянной, бедной каменным строением России. И вот, последовал тогда (в 1714 году) знаменитый грозный указ о воспрещении в государстве «всякого каменного строения, какого бы имени ни было, под разорением всего имения и ссылкой». Повелено было прекратить стройку каменных зданий во всей стране. Недостроенные здания, например церкви, так и остались недостроенными ради новой столицы!
Этот указ был издан на неопределенный срок, и только в 1721 году было разрешено достроить одни лишь церковные здания, да и то каждый раз по особым освидетельствованиям губернаторов и воевод.
«Рабочая повинность» была обращена на народ при соблюдении следующих оснований: каждого рабочего брали с 35 дворов (позднее с 11 дворов), причем с остальных 34 (или 10) дворов взыскивалось по 2 алтына. С 1712 по 1716 год было выслано на работы в С.-Петербург ни много, ни мало, до 150.000 человек, и собрано алтынами более миллиона рублей!
Рабочие нередко бегали с работ, и поэтому партии рабочих обязывались круговою порукой за этих «утеклецов». Бегство из Петербурга, впрочем, было явлением, свойственным вовсе не одним лишь рабочим крестьянам. Как увидим ниже, утекали из новой столицы и «люди нарочитые», служилые дворяне, помещики, ремесленники.
Петр Великий не делал никакого различия между черным народом и дворянами в смысле прикрепощения их к Петербургу. Для него все были равны в этом отношении, и еще в 1713 году он повелел, чтобы все причисленные к царскому двору, а также и другие чины, за которыми числилось не менее 30 душ крестьян, строились и жили в Петербурге безотлучно. Наряду с придворными он переселял сюда целыми слободами ремесленников, торговцев, солдат. Об этом великом переселении напоминают названия многих петербургских улиц - особенно на Петербургской стороне - Зелейная (ныне Зеленина), Ружейная, Монетная, Пушкарская, Дворянская, Белозерская. В этих улицах жили зеленьщики (пороховые мастера), пушкари, лица привелегированного звания и солдаты Белозерского полка. Моховая улица прежде называлась Хамовою или Хамовною, и на ней обретались «хамовные мастера», т. е. ткачи узорчатых полотенцев и скатертей. В вологодской и архангельской губерниях было набрано несколько сот семейств, занимавшихся плотничеством и судостроением. Эти дорогие и нужные царю люди были поселены на Охте, причем, когда они прибыли в столицу, им было выдано в ссуду по 2 р. деньгами и по 3 четверти муки на семью. Дома для них были здесь уже заранее построены, и была распахана даже земля для посева хлеба: так возникла Охтенская слобода.
В 1712 году велено было «недорослей всех городских жителей и фамилий, и знатных и низких чинов, которые для наук в школах и в службу ни к каким делам не определены, выслать в Петербург на житье безсрочно».
В 1714 году было приказано выслать на водворение в Петербург 300 человек купцов из Москвы «с женами и детьми безсрочно». Но вскоре Петр убедился, что от этих вынужденных петербуржцев пользы мало и, поэтому, начиная с 1719 года, начались некоторые послабления: тех купцов, которые еще не были препровождены в Петербург, было повелено оставить на месте. Тем из приехавших, которые не успели обзавестись на новом месте домами и делом, разрешено было вернуться на прежнее место жительства. Наконец, последовало разрешение богатым помещикам выезжать из Петербурга временно в свои имения, но не более, как на 5 месяцев.
Одним словом, жизнь в Петербурге была тогда настоящею государственной службой со всеми ее аттрибутами, вплоть до отпусков. Известная тенденция Петра - всех и каждого пристроить на служение государству,- сказалась здесь с удивительной яркостью! Первый труженик своего народа и первый слуга своего отечества, Петр невольно требовал того же и от других и в особенности строго проводил эти требования в деле создания нового государственного и национального центра.
По смерти Петра Петербург сразу распустился: туго натянутая струна вдруг ослабела, и началось нечто вроде повального бегства из Петербурга. Многие помещики бросали свои дома неотделанными и уезжали в деревню. Ремесленники и купцы следовали их примеру. В особенности Петербург оскудел населением во время недолгого царствования Петра II, когда даже двор переехал в Москву. Но этот кризис продолжался только до воцарения Анны Иоанновны и был явлением скорее болезненным, чем нормальным. При Анне Иоанновне повторились строгие репрессии для заселения столицы: зажиточных людей обязывали строиться в Петербурге под страхом отобрания в казну всего их недвижимого имения. Опять появились указы о высылке недорослей, о возвращении разбежавшихся ремесленников и пр. То же самое повторялось и в следующее царствование, т. е. при императрице Елисавете Петровне: все еще приходилось загонять людей в Петербург силою!
В наше время существует в «Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» статья 63, карающая «самовольное возвращение в места, из коих виновные высланы» и применяемая, главным образом, к тем лицам, которых удаляют из столицы и ссылают в места не столь отдаленные.
Во времена Елисаветы Петровны существовало законоположение совершенно обратного характера: каралось не возвращение в столицу, а отлучка из столицы, и употреблялась ссылка на поселение в С.-Петербург!
Это не шутка, а, действительно, так: указ 14-го ноября 1744 года буквально гласит следующее: «непомнящих родства, а также называющих себя поляками и незаконнорожденных, являющихся в казачьи городки, ссылать в Петербург на поселение». Этот указ и другие подобные ему распоряжения не оставляют никаких сомнений относительно существования этой, более чем оригинальной, ссылки.
Настоящее, добровольное заселение нашей столицы началось только при Екатерине II. Эта государыня применила мудрую меру привлечения пришлых людей в столицу разными льготами (особенно для торговцев и промышленников). В сущности, она следовала по стопам Петра Великого, который охотно давал всевозможные земельные и иные льготы своим переселенцам. Но при Петре Петербург был еще слишком мало популярен для русского народа, он только-только возникал; жить в нем было трудно. А при Екатерине это был уже большой, комфортабельно устроенный и привлекательный город; к нему уже успели в России приглядеться; и поэтому мероприятия Екатерины II оказались подготовленными, поставленными на хорошую почву и сразу возымели успех. В ее царствование население Петербурга увеличилось до необычайных по тому времени размеров, поднявшись с 60 до 200 тысяч!
С тех пор начался уже нормальный, естественный рост нашей столицы, и в наше время не только не ссылают на жительство в Петербург, но, наоборот, высылают из него целыми партиями всевозможных золоторотцев «Спиридонов-Поворотов». Прежде им была бы в Петербурге лафа, ну, а нынче уже не те времена!

Часть I                    Часть II                     Часть III                   Часть IV

Tags: Петр I, Россия, Санкт-Петербург
Subscribe

Posts from This Journal “Санкт-Петербург” Tag

promo eponim2008 september 21, 12:37 3
Buy for 10 tokens
Женщинам дозволено кокетство. Скрывать свой возраст у прелестных дам стало общепринятой причудой. Даже если и скрывать особенно нечего. Потому я в начале моего рассказа тоже пококетничаю немного и своего возраста сразу не назову. Скажу только, что нахожусь я на том отрезке женской жизни,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments