eponim2008 (eponim2008) wrote,
eponim2008
eponim2008

Category:

За что бомбить Воронеж?

Выражение «бомбить Воронеж» уже давно стало устойчивым мемом на просторах русского Интернета. Употребляют этот мем в том же смысле, как поговорку «назло тятьке отморожу нос». То есть, иронически: как стремление отомстить другому, сделав плохо себе.

Если нас тронешь, разбомбим Воронеж!

Строго говоря, угроза разбомбить Центрально-Чернозёмный район имеет тот же смысл, что и экзотическая самурайская привычка устраивать себе харакири, или жертвенность политзаключённых, объявляющих голодовку, чтобы их требования были услышаны. Правда, вопреки всему, воспринимается эта угроза совсем не серьёзно и уж, тем более, не трагически. Почему?

Причина этого видится в том, что Воронеж традиционно воспринимается, как символ российской провинции. Тихая глушь, в которой никогда и ничего важного произойти не может. И что с этой глушью ни делай, ничего там радикально не изменится. Болото, которое бомбить бесполезно, хоть полк бомбардировщиков пошли. Потому-то мысль о бомбардировке какого-нибудь районного или даже областного центра в российской глубинке вызывает не ужас, а улыбку.

Такое отношение к провинции типично для российского взгляда на родное государство. Согласно этому взгляду, посреди огромного пространства высится столичный город, и в нём находится всё, чем страна интересна своему народу, да и всему прочему миру. Этот взгляд в две строчки, но очень точно описал русский поэт-эмигрант Георгий Адамович:

На земле была одна столица,
Все другое — просто города.

Классическая русская литература этот феномен старательно подтверждала и закрепляла. Только два города, Петербург и Москва, имеют отчётливую топографию в русской литературе. Почему все знают, что в Москве есть Кузнецкий Мост, Неглинка и Марьина роща, а в Санкт-Петербурге – Невский проспект, Мойка, Фонтанка и Васильевский остров? Потому что эти места подробно описаны во множестве повестей, романов и даже поэм, и неспроста. Часто место жительства само по себе является характеристикой героя. У выгнанного из университета нищего Раскольникова никак не получилось бы жить на 5-й линии Васильевского острова, где поселились герои романа «Что делать?», принадлежавшие совсем к иному слою петербургского населения. Более того, на Васильевском острове сам номер линии много говорил о достатке здешнего обитателя. Если на 1-й линии селились адмиралы, академики да богатые купцы, то на 20-й – такая гаванская шваль да гиль, что и подумать неприятно.

За исключением двух столиц, где варилась и кипела вся жизнь страны, прочие города в русской литературе представлялись читателю одним уездным или же губернским городом Н., от которого сколько ни скачи, ни до каких приключений не доскачешь. Сплошное «замкадье», как выразился бы современный москвич, который и сам чётко отличает, где в его огромном мегаполисе лучше жить: в Бирюлёво ли, в Чертаново, в Перово или же на Садовой, хоть и Черногрязской.

Российскую безликую глушь чаще всего олицетворяло название какого-нибудь конкретного города, которое время от времени менялось. Саратов, Тамбов, Тетюши какие-то нелепые, и ещё более нелепые Васюки… В советское время благодаря известному анекдоту типичным представителем русской провинции стал Урюпинск, где не знали ни про Маркса, ни про Энгельса, ни про Ленина, и куда по этой причине с радостью бы уехал институтский преподаватель марксизма-ленинизма.

Смешное название «Урюпинск» охотно стало символом страшной глуши. И да, если взглянуть на карту, глушь имеет место быть. До областного центра, Волгограда, 335 километров. И почти столько же, 300 километров, до центра соседней области, того самого Воронежа, который народная молва обрекла на бомбёжку.

У Воронежа есть ещё одно прозвище, не совсем цензурное, зато в рифму: «Воронеж – хрен догонишь» Чтобы догадаться о происхождении этой поговорки, стоит ещё раз бросить взгляд на карту. В 140 километрах на северо-запад от Воронежа – город Елец, который согласно другой русской поговорке, «всем ворам отец», на 70 километров западнее Ельца – Ливны, которые «всем ворам дивны», а ещё в 150-и километрах западнее – Кромы. Ну, те – «всем ворам хоромы». Странные какие-то места и страшноватые. Всё у них воры да воры! Хоть чемодан к руке приковывай

Ну, воры, конечно, в понимании древнерусском, то есть лихие люди, злодеи да разбойники, а не в том смысле, чтобы украсть что-нибудь. Хотя и здесь весёлые ребята из перечисленных городов охулку бы на руку не положили.

Откуда же в южных степных городках, разбросанных вдоль 400-километровой полосы, собрались все эти романтики с большой дороги? Ответ почти очевидный: это были беглецы с северных, закрепощённых, земель. Молодые, здоровые и непокорные парни, плюнув на спокойную, хоть и рабскую, жизнь, на закрепощённых родственников и ближних, бежали в казаки, на Дон, откуда, как известно, беглых крепостных не выдавали.

Впрочем, и на дальних подступах к казачьим краям беглецы могли уже не опасаться и не особенно прятаться. Казаки сидели уже на берегах Хопра, в том же Урюпинске. А в городках на южной границе, защищающих Москву от степняков, у воевод ни людей, ни времени не хватало для охоты за беглыми. Более того, этих самых беглых охотно записывали в местное воинство. Сумел добежать, значит, и послужить сумеешь! Отсюда и поговорки про «воровские» города, отсюда и «Воронеж – хрен догонишь». Из Воронежа, как с Дона, тоже выдачи не было. За счёт того и прирастал город населением. Да и Елец – было дело – претендовал на то, чтобы стать губернским центром. Но уже при советской власти повезло почему-то более пролетарскому Липецку.

Что же касается Воронежа, то он идеально подходил для нового мема – оставалось только такой придумать. Короткое название города легко скатывалось с языка. Это тебе ни Екатеринбург, ни Сыктывкар, ни Нарьян-Мар. Из всех окрестных городов был он самым большим, а потому из Москвы, хоть немного, но видным. При чём здесь Москва? Да при том, что в силу уже упомянутой выше особенности российской жизни, мем может родиться только в Москве или в Петербурге, среди тамошней весьма креативной публики. Ну, и наконец, Воронеж был городом большим, известным, но не соседним со столицей. Ни Рязань, ни Владимир, ни Тверь москвичам бы и в голову не пришло бомбить. Родственники, дачи, поездки на картошку, сантименты, то да сё.  А Воронеж где-то там, в степи. Бомбить, конечно, жалко, но не очень.

В наше время, когда на художника может обидеться всякий, мем про бомбёжку Воронежа может показаться едва ли не призывом к экстремизму. К счастью, жители Воронежа свой славный город любят и потому к подколкам со стороны относятся с юмором. Даже придумали некоего депутата городского совета Воронежа, который вроде бы сказал, обращаясь к московскому начальству: «Да разбомбите, наконец, наш Воронеж, и дайте денег на восстановление. Мы хоть дороги нормальные построим»

Статья опубликована на сайте Школа жизни

Статья опубликована на сайте Школа жизниПолезные ссылки:

  1. Несколько постов про Воронеж

  2. «Бомбить Воронеж»: : как хештеги и мемы влияют на инвестиции

  3. Котёнок с улицы Лизюкова в Википедии

  4. Елец – всем ворам отец

  5. Почему Елец – всем ворам отец

  6. Брошу всё, уеду в Урюпинск

Tags: Воронеж, Россия, школа жизни
Subscribe

Posts from This Journal “Россия” Tag

promo eponim2008 september 21, 12:37 3
Buy for 10 tokens
Женщинам дозволено кокетство. Скрывать свой возраст у прелестных дам стало общепринятой причудой. Даже если и скрывать особенно нечего. Потому я в начале моего рассказа тоже пококетничаю немного и своего возраста сразу не назову. Скажу только, что нахожусь я на том отрезке женской жизни,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments