Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

размышление

Оглавление

promo eponim2008 september 21, 12:37 3
Buy for 10 tokens
Женщинам дозволено кокетство. Скрывать свой возраст у прелестных дам стало общепринятой причудой. Даже если и скрывать особенно нечего. Потому я в начале моего рассказа тоже пококетничаю немного и своего возраста сразу не назову. Скажу только, что нахожусь я на том отрезке женской жизни,…
размышление

Как Муаммар Каддафи стал моим личным врагом (рассказ моей подруги)


Женщинам дозволено кокетство. Скрывать свой возраст у прелестных дам стало общепринятой причудой.  Даже если и скрывать особенно нечего. Потому  я в начале моего рассказа тоже пококетничаю немного и своего возраста сразу не назову.

Скажу только, что нахожусь я на том отрезке женской жизни,  когда не слишком радуешься дням рождения, поскольку чувствуешь, что прибавление лет чревато только неприятными сюрпризами. И,  несмотря на пожелания друзей и родственников, самой себе я уже давно желаю лишь отсутствия всяческих изменений. Всего несколько лет назад была я характером любопытная лисичка и искательница приключений,  но сейчас стала спокойнее и осмотрительнее.  Лета к суровой прозе клонят!

Одним из неприятных сюрпризов, подаренных мне судьбой в прошлом году, было увольнение с работы.  С учетом моего возраста, который я давно уже не указываю в трудовой автобиографии,  это была почти катастрофа. Трудовых своих автобиографий я разослала тысячу, ответов получила с десяток, а на интервью меня не пригласили ни разу. 

Унывать меня жизнь разучила еще в комсомольском возрасте. Поняв, что карьера наемного работника мне уже не светит, я решилась на перемену судьбы.

Заводить приватный бизнес в моем возрасте было почти нереально. Хотя…  При моем профессиональном знании компьютеров и Интернета (которое, к сожалению, не произвело впечатления на потенциальных работодателей)  желание начать зарабатывать  игрой на бирже не казалось придурью дамочки позднего бальзаковского возраста

«Играть на бирже» неправильное выражение. Как бы предполагающее забавы со случаем, словно при игре в рулетку. Но биржа – не казино. Здесь те, кто рискуют, не пьют шампанского никогда.  Это нам упорно повторял преподаватель на Интернет-курсах брокеров. Курсы эти были совсем не бесплатными, но знания давали хорошие. Выбрала я их после долгих поисков в Интернет-форумах и консультаций с теми, кто уже на этих курсах учился.

Немалая сумма, выложенная мною за курсы,  предполагала серьезность в освоении материала. Ну, освоение теории никогда не было для меня проблемой. Сейчас это не имеет никакого значения,  но я окончила институт с красным дипломом, чем долгое время гордилась.  А вот когда дошло дело до практики, я несколько оробела.

Вложив две тысячи долларов на счет одного из американских банков, я получила доступ через Интернет на Нью-Йоркскую фондовую биржу, то есть стала полноправным брокером. В честь этого события мы с Ежиком распили шампанское, хотя особенно праздновать пока было нечего. Договорились отметить в ресторане первые две тысячи заработанных мною долларов. В тот день под шампанским кайфом дата выхода на нулевую отметку расходов казалась мне близкой.

(Кто такой Ежик? Да погодите немного, скоро все про него расскажу)

Я не мечтала стать миллионером. Цель была проще – заработать себе прибавку  к грядущей нищенской пенсии по старости. Эта прибавка обеспечила бы мне достойную жизнь на уровне несколько более высоком, чем  среднестатистический минимум доходов.  А еще избавила бы моего взрослого сына от неприятной  необходимости поддерживать бренное существование престарелой матушки. Я не сомневалась, что если это – не дай Бог – понадобится, мой сынуля поможет мне. Мальчик любил меня и хорошо зарабатывал. Но быть ему обузой не хотелось ужасно.  Тем более, что он недавно женился и они с женой уже подумывали о детях.

Но практика оказалась сложнее, чем это виделось мне в начале. Почти месяц я безотрывно дежурила у экрана компьютера, анализируя  ход биржевых торгов по правилам, которым меня научили.  Программа для трейдинга, с помощью которой я через Интернет связывалась с биржей в Нью-Йорке, имела  режим имитации торговой деятельности. В этом режиме можно было торговать виртуально, не получая реальной прибыли, но и не неся никаких расходов. Когда мои «игрушечные» доходы стали существенно выше таких же «игрушечных» расходов, я решила, что наступило время наливать в бассейн воду.     

Результаты моего выхода на сцену оказались обескураживающими. За несколько дней отрицательный баланс стал еще отрицательнее. Казалось бы, я  действовала по правилам. В день  совершала не более одной сделки, как советовал нам на курсах преподаватель, то и дело повторявший поговорку, что отец драл сына не за то, что проиграл, а за то, что отыгрывался. Входила в сделку, когда тренд был на подъеме. А выходила…  Вот тут-то я и совершала ошибки, чаще всего плана психологического. Когда я постфактум устраивала «разбор полетов» (тоже, как утверждал преподаватель, обязательная фаза  и при выигрыше,  и при проигрыше),  эти ошибки казались очевидными. То  я «соскакивала» с тренда раньше, чем было необходимо,  уменьшая этим доход  на несколько сотен долларов. То, еще чаще, я пропускала момент выхода из сделки. В этом случае потери оказывались более ощутимыми:  не виртуальные упущенные прибыли, а вполне реальные сотни долларов, снимавшиеся  с моего счета.

Если кто думает, что игра на бирже – соревнование интуиций, то он ошибается. Разработаны десятки, если не сотни, математических показателей, предсказывающих, как пойдет дальнейший тренд. Изучение этих показателей и было главным содержанием Интернет-курса для  брокеров, успешно пройденного мной. Показатели, наиболее часто используемые при торговле,  я, как аккуратная зубрилка-отличница, свела в таблицу, которую повесила на стену перед компьютером, чтобы всегда находились перед глазами. Более того, все эти показатели были «зашиты» в программу  трейдера, которой я пользовалась. Поэтому их даже не приходилось вычислять. Только соответствующую клавишу нажми – любой будет перед глазами со всей своей историей. Этакая приборная доска в кабине самолета. Все перед глазами – только знай, куда смотреть.

Но пока же, как я уже сказала, мой самолет чаще «уходил в штопор». После каждой такой финансовой аварии я на несколько дней прекращала активность и в который раз переходила в тренировочный режим, требовавший, кстати, не меньшего напряжения внимания. 

Покидать безопасный тренировочный режим и переходить к реальной торговле каждый раз становилось все труднее. Об этом психологическом барьере нас тоже предупреждал преподаватель. Он весьма советовал обзавестись «группой психологической поддержки», друзьями или хотя бы одним другом, который бы доброжелательно и небезразлично относился к нашим «полетам». Такому другу можно было бы без опасений «слить» свои размышления и сомнения и «подпитаться» от него уверенностью в собственных силах, без которой, как я сказала, преодолевать страхи перед неумолимой реальностью фондовой биржи становилось все труднее. 

С психологической поддержкой было все в порядке: у меня был Ежик.

С Ежиком я познакомилась несколько лет назад на каком-то Интернет-сайте знакомств. Тогда я работала сисадмином в одной фирмочке, и все еще искала приключений на свою голову, словно любопытная лисичка. По полчаса в день – не меньше – я занималась виртуальным флиртом, пестуя свою раскрепощенность и тренируя креативность. Чаще всего Интернет-переписка прекращалась после моего отказа сообщить телефончик или прислать фотографию. Нетрудно понять, что на форуме я выступала не под своей личиной, поместив в качестве приманки фотографию одной похожей на меня дамы с сайта putana.ru. С некоторыми из виртуальных партнеров дело доходило до встречи и даже до кроватки. Сексуальные контакты иной раз бывали молниеносными и одноразовыми, иной раз продолжались несколько месяцев.

Знакомство с Ежиком, против моего ожидания, оказалось длительным и продолжается до сих пор. С учетом нашего возраста мы, можно сказать, были ровесники. Ну, не совсем ровесники, Ежик оказался помоложе. Что – скажу честно – подстегивало и подстегивает мою гордость. Приятно быть объектом обожания мужчины, который моложе тебя хотя бы на несколько лет.

Когда-нибудь мои труды на бирже дадут свои плоды, и я разбогатею. Тогда-то, может быть, для развлечения я начну писать женские романы. Женщины – благодарные читатели, и мне кажется, что  я смогу им о многом рассказать. Вот тогда я и опишу  Ежика во всех сладких подробностях. Естественно, размазав его портрет по нескольким главным и второстепенным персонажам.  Но пока я далека от финансового успеха, отчего и считаю за лучшее спрятать свои планы куда-нибудь поглубже.

Ежик – это не из тех прозвищ, которыми любовники часто обзывают друг друга: киса, рыбка, зайка… Этот псевдоним на сайте знакомств он себе выбрал сам, и я  думаю, что не спроста. Хотя на его колючки я до сих пор не натыкалась. Ну, почти не натыкалась. 

Превосходные качества Ежика-любовника я, как уже было сказано, опишу в своих будущих романах. Но у него было еще одно качество, довольно редко встречавшееся мне в мужчинах. Ежик умел терпеливо выслушать и иногда даже дать дельный совет. Последнее – так считают женщины в наш эмансипированный век – тоже большая редкость.

Собственно  говоря, это с подачи Ежика я заинтересовалась возможностью заработать на финансовых рынках. Однажды, узнав от меня, что я храню свои деньги закрытыми на какой-то стандартной банковской программе, он фыркнул и сказал, что  проценты, начисляемые по банковским программам, ниже платы за ведение банковского счета.

– Таким образом, ты еще доплачиваешь банку за то, что он пользуется твоими же деньгами.

И в ответ на мое робкое возражение, что нет же другой возможности не дать своим сбережениям обесцениться, рассказал о том, что игра на бирже приносит вполне приличный доход. Сам он, не желая слишком углубляться в финансовые премудрости, часть своих сбережений поместил в паевые фонды, что и мне посоветовал.  Паевые фонды? Что это такое, Ежик так и не смог мне толково объяснить. Но Великий Интернет всегда к моим услугам. Вскоре я разбиралась в этом вопросе лучше Ежика и даже помогла ему улучшить его инвестиционный портфель. Услуга за услугу!

Мое желание заняться фондовой торговлей он одобрил. Теперь в часы наших интимных встреч, после совместного головокружительного полета в рай, мы тихо и обессилено, как два кленовых листочка после бури, спускались, обнявшись,  с небес на землю, и я рассказывала ему о премудростях опционной торговли. Или о том, как мне нравится запах его тела.  Соединившись с Ежиком так сказать на уровне ниже пояса, мы стали сообщающимися сосудами и на уровне ментальном. Боже, как редко это случается!

Когда я перешла от теории к практике, вечерние окошки для наших свиданий закрылись. В эти часы на Уолл-Стрите, отделенном от нас восьмью часовыми поясами, начиналась торговля, главное время, чтобы поймать тренд, главное время,  чтобы заработать те несколько сот долларов в день, которые я рассчитывала зарабатывать, запрягаясь в эту телегу. И которые у меня пока никак зарабатывать не получалось.

Ежик с пониманием отнесся к уменьшению своего сексуального рациона. Более того, как пресловутая группа психологической поддержки он оказался на высоте. После разбора полетов я плакалась ему в жилетку, раскаиваясь в совершенных ошибках. А он деликатно, но настойчиво подталкивал меня к новым полетам. Упирая на то, что ему не терпится сходить, наконец, в ресторан за мой счет, как я ему опрометчиво пообещала когда-то.

Скоро сказка сказывается – нескоро дело делается. Два раза я залетала в такой страшный минус, что не будь у меня Ежика, наверняка бросила бы я эту неверную погоню за своим, как говаривал классик, бедным богатством.  Но Ежик у меня был, и я, в очередной раз слив в него грусть-печаль и разочарование, возвращалась на рабочее место, к дисплею. Для того, чтобы  просидев месяц в усердном изучении матчасти, снова становиться на крыло.

Бог финансовой торговли полюбил меня ближе к Новому году.  Я научилась, наконец,  сохранять в ходе торговли благородное безразличие к собственным деньгам и действовать строго по правилам. Я по-прежнему совершала не более одной сделки в сутки, но сделки эти становились все более прибыльными. Как следствие,   все чаще  мой дневной баланс оказывался положительным.

Обещание,  данное Ежику, я выполнила на 23 февраля. В бывший день советской армии мы отпраздновали первую тысячу долларов, перечисленную на мой счет.

- Дай Бог, не последнюю! – Провозгласил Ежик.

- Ежик, ты прелесть! – Сказала ему я, поднимая бокал красного вина. – Если бы не ты, я, наверное, давно бы все бросила.  Давай выпьем за твою силу, мощь и бесценную огневую поддержку. – Тост был как раз в духе старинного милитаристского праздника.  Советские женщины превратили его в праздник всех советских же мужчин, не без основания надеясь на «алаверды» от противоположного пола в следующий через две недели Международный женский день.

«Алаверды» от Ежика не заставило себя ждать. Он предложил в начале марта съездить вместе в Италию.

- Может не повезти с погодой, - вздохнул он, - но потом, боюсь, у меня не будет просветов на работе. Ты ведь еще не бывала в Италии?

Гостиницы в Риме и Флоренции мы выбирали вместе. Великий Интернет и тут пришел на помощь. За  количеством звезд мы не гнались. Единственным моим пожеланием было, чтобы в отеле имелся беспроводный Интернет. Первую заработанную на бирже тысячу долларов я вложила в паевые фонды, которые обещали за неделю нашего пребывания в Италии существенно подрасти.  Все же я хотела держать руку на пульсе и брала с собой в дорогу переносной компьютер, подарок сынули к моему прошлому дню рождения.  Да и вообще, самые свежие новости – в Интернете, самая быстрая почта – электронная, а Скайп намного дешевле мобильного телефона. Факт известный.

Поездка в Италию удалась. Мы с Ежиком вспоминаем с удовольствием даже наш очевидный прокол.  Мы оказались в Венеции в последний день карнавала.

Такого обилия людей я не видела никогда. Роскошные каменные мосты были забиты толпами, которые, казалось, так и стояли на месте, не продвигаясь ни на шаг. Ежик  уже бывал однажды в Венеции и  взялся провести меня к площади Святого Марка кружным путем.  Дворы, дворцы, мостики, церкви были необычайно красивы, и все кишели людьми. Мы не двигались по узким переулкам и мостикам в толпе, а плыли. Было так тесно, что казалось, даже если  поднять ноги, толпа принесет тебя к цели рано или поздно.

У нас получилось поздно. Да,  добрались, наконец, до площади Святого Марка, да, побродили среди нарядно и изысканно одетых и маскированных венецианцев, да сумели с третьего раза сесть на местный морской трамвайчик, «випаретто», идущий к железнодорожной станции. И уже в темноте воткнулись в какой-то поезд,  уходящий с венецианского вокзала Санта Лючия. Куда? Куда угодно, лишь бы выбраться из Венеции!

Двадцать минут я находилась в трогательном единении с итальянским народом, стоя в тамбуре электропоезда. Даже вздохнуть в этой толпе было проблематично.  Ежик оказался  зажатым между стенкой вагона и моим задом, который он всегда считал супер-сексуальным. Правда вряд ли сейчас он ловил от этого кайф. 

Через двадцать минут в вагоне стало свободнее, часть пассажиров вышла на крупной станции. Мы попытались выяснить, куда идет поезд. Оказалось,  в Бергамо.

Но мы не планировали поздно ночью попасть в родной город Труффальдино, и вышли на ближайшей станции, в Вероне.

Нужный нам поезд уходил из Вероны только утром. Мы на такси добрались до центра города и в каком-то баре выпили глинтвейн, чтобы согреться. Все-таки веронская ночь в начале марта была пронизывающе холодна. К нашему удивлению, от выпитого горячего вина с пряностями и у меня, и у Ежика сон куда-то пропал. Вместо того, чтобы искать место в гостинице мы пошли бродить по родному городу Ромео и Джульетты, натыкаясь на ярко освещенные памятники и монументы. Мы, как школьники, целовались в каждой темной подворотне.  И не в темной тоже. И даже не в подворотне.

Во дворе дома Капулетти у китчевой статуи Джульетты мы целовались особенно страстно.

- Спасибо, Ежик, - прошептала ему я,  - ты сделал мне самый лучший подарок на шестидесятилетие.

Даром ночное бдение не прошло. Утром мы заснули, едва сев в вагон, и чуть-чуть не проспали нужную нам остановку. А потом еще дремали друг у друга на плече в каком-то неспешном поезде до Рима  и в электричке до аэропорта.

О том, что в мире произошло что-то серьезное, мы узнали уже в зале ожидания. Ежик, понимавший речь телевизионных дикторов с пятое на десятое, сказал, что вслед за заварушкой в Тунисе, кажется, началась заварушка в Ливии. Итальянцев больше всего волновали толпы беженцев, на любых подручных средствах пересекающих Средиземное море, чтобы осесть в лагерях на острове Лампедуза. Меня же встревожили цифры индексов американской и европейских бирж, которые сменяли друг друга в информационной строчке, бегущей по низу экрана.  Судя по всему, следовало срочно извлекать свои деньги из паевых  фондов. Они ведь наверняка упали в цене вслед за рухнувшими мировыми биржами. Но сейчас предпринимать что-либо было уже поздно.

Вернувшись домой, я первым делом бросилась к компьютеру и увидела, что реальность превзошла мои самые худшие ожидания. Стоимость паевых  фондов упала уже так низко, что я извлекать оттуда свои деньги не было смысла. Я потеряла бы слишком много. Оставалось надеяться на то, что мировые финансовые рынки быстро оправятся от финансового удара, который нанес им полковник Каддафи.

Надежды эти актуальны для меня и поныне. Я потихоньку латаю дыры в личном бюджете, по-прежнему проводя вечера у экрана дисплея. Не хочу распространяться о своих успехах на ниве фондовой торговли. Скажу только скромно: успехи переменные, но тенденция положительная. Моя любимая команда поддержки по-прежнему вдохновляет меня. Может быть, следуй я  призывам Ежика быть более смелой, мои успехи оказались бы более впечатляющими. А может быть, и нет.

Муаммара же Каддафи, который раньше нравился мне за  красивый экстерьер и эксцентричное, хотя и диковатое гусарское поведение, я после возвращения из Италии считала личным врагом. И в этом я была солидарна с Сильвио Берлусконни и с Николя Саркози.  Со злорадным удовлетворением следила я за тем, как войска НАТО расколошматили когда-то бравого полковника-бедуина, а любящий народ расправился с ним не хуже, чем итальянцы со своим дуче где-то к северу от замечательного города Вероны.

02.04.2012

размышление

Загайская снова вышла замуж (Очерк современной жизни)

- Твоя Загайская замуж вышла, - многозначительно заявила жена.
Я даже удивился. Загайская из тех, кто держит рот открытым даже когда что-то ест. Я бы точно знал и что развелась, и что снова вышла, потому что с ней у нас были странные отношения. Все считали, что мы любовники, а я ее даже не целовал никогда.

Нет, пробовал понятно, но попробуй поцеловать девушку, когда она несет веселые глупости без остановки. Короче, считайте что у меня две сестры - родная и двоюродная! Когда у нас появились семьи, мы продолжили дружить и даже договорились что когда-нибудь станем кумовьями. Когда же она успела развестись а потом снова выйти замуж?

Но Фейсбук подтвердил - вчера она вышла замуж. Дядя Витя, ее отец, тоже поздравил. Лайк как и должно быть.
- Во-первых она не моя Загайская а чья-то. И к чему твои ревность? У нас ничего не было даже в школе. Во-вторых ..
- Ой ну все. Но надо поздравить. Может кумой станет как вы когда-то обещали друг другу.
Так как мы живем через подъезд, то быстренько хватанули шампусик и хлопушек и побежали в гости. Позвонили в дверь, стали кричать "поздравляем" и даже пару выстрелов сделали у открытой двери.
"Блядь, как вы меня все задрали Я там в каментах писала что поссорилась с Лёхой и поставила статус "одинокая". Потом помирились но я тогда забыла поменять статус. Вот блин вернула все назад и меня все поздравляют, от Цукенберга до папы. Особенно папа - поздравляет уже второй день ".
Из своей комнаты вышел дядя Витя и строго крикнул "Вика! Гости пришли а на столе ничего нет. Ты что, первый раз замужем?».

Перевод с украинского отсюда
размышление

Никогда

Он умирал. Всем своим существом он чувствовал, что скоро умрет. Второй, был рядом, видимо чувствовал то же самое.
Оболочка постоянно вздрагивала, вся система жизнеобеспечения явно сбоила. Вкус питательного раствора уже давно был другим а снаружи долетала странная какафония. К каким-то шумам присоединился ритмичный вой какой-то механической штуковины.
Скоро все кончится. Он перестанет существовать. И второй тоже. Они не смогут коснуться друг друга или поиграть вместе перед сном. Никогда. Уже НИКОГДА.
Вдруг уровень жизненного раствора резко упал. "Лопнула Оболочка. Это смерть", - он еще жил, но от этой мысли стало страшно - "Скорее бы полный конец".
Он физически почувствовал как в дыру Оболочки выпал Второй. Его буквально высосало в ту неизвестную среду. В вакууме он умрет за считанные секунды. "Я буду следующим. Это конец!".
Неведомая сила вытолкнула его из Оболочки наружу. Свет был такой яркий что он закрыл глаза чтобы не ослепнуть навсегда. Что-то страшно ударило его в районе пятой точки и он заорал как последний раз в жизни.
*
Где-то над ним прозвучало "Тоже мальчик. Галя, крикни том чернявому в коридоре что двойня. Пусть несет две бутылки, у меня последние роды за смену!"

Переведено с украинского. Оригинал здесь
размышление

Дракон



Сказка — ложь, да в ней намек
 Красным девицам урок.


Теперь-то я понимаю, что ехать в Улеманд, не зная местного наречия, было не то чтобы легкомысленно — опасно.
Этот самый Улеманд, крошечный город-государство, окруженный несколькими живописными деревушками, по какой-то исторической иронии не был съеден соседями-гигантами. Влившись в единую Европу, за неимением иного торговал Улеманд всего двумя товарами — живописной своей сказочностью и сказочной живописностью.
В справочнике для студентов-путешественников по Европе Улеманду посвящено страницы три, где можно прочесть все про его историю и достопримечательности. А еще про то, что улемандское наречие, хотя и похоже на языки соседних стран, но отличается своеобразием и обилием местных идиоматических выражений.
Но не было у нас этого справочника, когда мы, я и мой друг Юрген, незаметно пересекли границу Улеманда. Вообще-то моего друга зовут Юркой. Он учится в одном немецком университете, и там его переименовали на свой манер. По этому поводу он шутил, что теперь он по четным числам Юрий, а по нечетным — Геннадий.
Так вот, справочника с нами не было, а были две подружки, Света и Урсула, рюкзаки за плечами, веселое настроение и желание добраться до следующей цели нашего путешествия.
Мы безуспешно пытались поймать тремп, пока Урсула, не предложила, раз уж так не везет, дойти до недальнего городка, оседлавшего зеленый, крутой, словно баранний лоб, холм.
Войдя в городок, мы обнаружили, что оказались в Улеманде. Дело было после полудня. Местные жители пробуждались от спячки и начинали готовиться к театрализованному действу, которые судя по афишам на английском, немецком и улемандском языках, проводились здесь ежевечерне. Декорированные в средневековые костюмы, бюргеры направлялись к центральной площади. Иногда блестали рыцарские доспехи и кирасы рейтаров. Эльфами, вприпрыжку, проносились детишки в костюмчиках горожан и горожанок шестнадцатого века. Туристы ходили толпами и открыв рот. Впечатление было такое, будто бы попали мы на игрища толкиенистов.
По-видимому, покровителем городка был святой Георгий. Еще не дойдя до центральной площади, мы увидели две статуи, изображающие одоление дракона. Георгии различались и внешним видом, и вооружением, а вот драконы походили один на другого. Все драконоборцы были изображены в одной и той же, несколько нестандартной позе. Забравшись на драконью шею, они размахивали копьем либо мечом.
— Вероятно, это местный канон. — Сказал Юрген. Он и Урсула, понимая по-немецки, немного разбирали и улемандский, даже вступали несколько раз в беседу с горожанами, охотно отвечавшим нам и по-немецки, и по-английски, и даже по-итальянски.
Света обратила внимание еще на один местный канон. На постаменте каждой статуи были изображены в молитвенной позе Святые девы. Юрген и Урсула долго разбирали улемандские готические письмена. Наконец, Урсула сказала, что это — действительно девы, но не святые, а те, которых приносили в жертву дракону, и которых, по-видимому, спасал святой Георгий.
— Вариант мифа о Персее и Андромеде. — Блеснула она своим филологическим образованием.
На центральной площади, у городской ратуши мы вновь увидели ту же композицию: дракон, Георгий у него на шее и молящаяся дева на постаменте. Этот монумент — было видно — древностью не отличался. На этот раз своими филологическими знаниями блеснул Юрген:
— Памятник героям последней войны. — И посоветовавшись с Урсулой, продолжил:
— Они не позволили немецким самолетам разбомбить Улеманд. Памятник неизвестным зенитчикам. — Добавил он в свойственном ему ерническом стиле.
Мы забрались на крепостную стену и менее чем за час обошли весь Улеманд по периметру. Город был красив! В плане имел он треугольную форму и по средневековым меркам защищен был неслабо. Вдоль одной стены протекала река, в которую возле угловой башни впадала другая река, поменьше. Через бОльшую реку был перекинут мост. Возле моста уже стояли костюмированные городские стражники с алебардами. Мы окликнули их со стены и они улыбчиво помахали нам снизу. С третьей стороны город был вообще неприступен. Холм полого спускался к большому озеру. Такому большому, что через него пустили паром до трех деревушек на противоположном берегу — неотъемлемой части суверенного государства Улеманд. Деревушки были не менее живописны, чем столичный город, но, лишенные стен, казались беззащитными и невинными, наподобие дев-мучениц, смиренно украшавших улемандские памятники. За деревушками был густой еловый лес. Вполне возможно, что и лес этот пренадлежал Улеманду. Если так, то территория страны была вполне приличной.
— На целый квадратный километр больше нашего университетского кампуса. — Съязвил Юдрген, и Урсула рассмеялась, поняв шутку.
Когда мы спустились с городских стен, и вышли на ратушную площадь, там как раз начиналось представление. Разыгрывали какую-то историю из времен Тридцатилетней войны. В те страшноватые времена кто только не проходил и не грабил эти благословенные края! Кирасы, доспехи, мушкетерские плащи... Даже медвежьи шапки то ли поляков, то ли венгров промелькнули перед нами. Парни, наряженные в пикардийцев или в бургундцев, притащили пушечку и несколько раз громко пальнули из нее. Под конец на площадь выполз механический дракон, создание весьма устрашающее. Дракона вела на поводке, как собачку, дева в белом одеянии и с венком из лилий. На драконе сидел святой Георгий местного разлива и размахивал копьем. Был он довольно здоровый дядька средних лет, наверное механик, ибо разбирался в управлении этим механическим чудищем. Оставив деву позади, дракон выполз на центр ратушной площади. Георгий-победоносец победоносно взмахнул копьем и нажал на какую-то скрытую кнопку. Дракон открыл зубастую пасть и полыхнул пламенем. Хоть и видел я, что дракон ненастоящий, и скрыта, наверное, между его бутафорских зубов керосиновая форсунка, однако даже на меня, скептика, полыхнувшее пламя впечатление произвело. Представляю, что бы творилось, окажись дракон действительно живым. Да еще в те времена, когда все верили в драконов. Все эти рейтары и уланы с драгунами разбежались бы, только завидев такую страшилу. И то сказать, кто бы из них устоял против этого живого огнемета? Средневековая атомная бомба, да и только!
— Тебе эта мистерия не показалась странной? — Спросил я Юргена, когда по окончании представления пошли мы по городу, разыскивая ночлег. — По моему, святой Георгий совсем не собирался убивать дракона.
— Да, конечно. — Ответил он. — Надо бы разобраться. Приеду, почитаю про этот Улеманд. Но сейчас не до этого. Надо где-нибудь устроиться на ночь.
Едва ли не на каждой двери в Улеманде висело объявление о сдаче комнат, но цены были нам не по карману. Гостиницы тоже не радовали дешевизной.
Одна сердобольная хозяйка посоветовала нам перебраться через озеро и попытать счастье в трех улемандских деревнях. В медленно подступающих сумерках сели мы на паром.
Шум, крики, яркий свет остались за городскими воротами. Над озером стояла тишь. Паром скользил по воде почти беззвучно и почти не оставляя за собой следа. Только птички изредка вскрикивали, пролетая. Да еще за вдруг почерневшим лесом раздавался странный шум.
— Наверное, там железнодорожная станция — предположила Урсула.
Деревенское жилье оказалось не в пример дешевле городского и мы поселились едва ли не в первом доме, куда зашли.
Хозяином там оказался тот самый дядька, что управлял драконом на сегодняшнем празднике. Он, в самом деле, был механиком по отопительным системам, а кроме того имел какое-то почетное улемандское звание, что-то вроде брандфюрера.
— Наверное, добровольная пожарная дружина. — Шепнул я Свете, пока хозяин с гордостью показывал нам висящую в рамочке золоченую грамоту.
В одной из комнат была двуспальная кровать, в другой кровати стояли врозь. Я с готовностью предложил Юргену поселиться с Урсулой в той, двуспальной.
— А мы со Светкой сдвинем кровати. Не впервой!
— Да нет, — угрюмо сказал Юрген. — Лучше берите эту комнату. Так будет удобнее и вам, и нам.
— Ты что, с Урсулой не спишь? — Поинтересовался я, когда, устроившись, мы сидели в деревенской пивной. Время для такого вопроса выдалось удобное. Наши девочки пошли в туалет.
— В первый раз я так подзалетел! — Вздохнул Юрка. — Не дает.
— Ты что?!
— Всю дорогу ее обхаживаю. Аж яйца болят!
— Может она фригидная или лесбиянка какая?
— Нет, с сексуальной ориентацией у Урсулы все в порядке. Целуемся, чувствую, тает девчонка. Уж между ног у нее мокро. А только до трусов коснусь — ни в какую! Девственница, черт!
— Да уж, повезло тебе.
— Посмейся, посмейся. И носится со своей девственностью, словно Жанна д'Арк! — Разозлился он.
— Она что, из глухой деревни?
— Да нет, из Франкфурта. Просто воспитание такое. Грех, говорит, перед Богом. Чтоб я еще когда с католичкой связался!
— Попробуй еще раз, сегодня вечером. Да понежней. Не может быть, чтобы ты своего не добился.
— Попробую, не в монахи же записываться.
— Ну, за успех нашего безнадежного предприятия!
Ночь в здешних, северных, краях да еще в июне подступает медленно. Когда мы вышли из пивной и подошли к озеру, на северо-западе еще догорала заря. Небо остывало после дневной жары. На смену багровым тонам приходили светло-стальные. Красота небес удваивалась зеркальной гладью озера. Душа от этого наполнялась покоем и вспоминалось забытое слово «благолепие».
Я крепко, долго и сладко поцеловал Свету. Что скрывать-то? С самого начала путешествия мы, не таясь, всегда ночевали вместе. Да и сами девочки нашли между собою общий английский язык и потихоньку ворковали. Наверняка, как это водится среди женщин, они уже пересказали друг другу свои маленькие тайночки.
Света, не менее меня вдохновленная красотой молчащего озера, мгновенно зажглась, прижалась ко мне, жадно засасывая мой язык, приглашая вовнутрь. Она зажмурила глаза и забыла обо всем. Повали я ее сейчас в траву, она, наверное, отдалась бы мне тут же, при свидетелях. Я и сам подумал, не устроить ли нам сеанс обольщения Урсулы, не помочь ли Юрке. Глядишь, одной бы девственницей на свете стало меньше.
Впрочем, кто знает, как реагируют девушки, получившие правильное религиозное воспитание в такой ситуации? Я порешил заходить не слишком далеко за границы приличия. (Впрочем, Светина блузка была уже растегнута и призывно белела ее нежная округлая грудь, соревнуясь яркостью с восходящей над озером полной луной).
Вдруг вздрогнул воздух от какого-то громкого стона. Даже не стона, а скорее вздоха, донесшегося до нас со стороны темного и, казалось бы, уснувшего леса. И одновременно над лесом вспыхнуло и медленно погасло красноватое зарево.
— Что это? — Испугалась Света и прижалась ко мне.
Урсула тоже инстинктивно прижалась к Юрке. Да и мне стало не по себе, когда увидел я, как всколыхнулась рябь на озере и шевельнулись прибрежные травы от этого звука.
— Железная дорога. Тут неподалеку станция. — И у Юрки голос дрожал.
Мы с радостью поддержали это малоправдоподобное объяснение, и решили возвращаться на ночлег.
— Пойдем побыстрее! — Шепнул я Свете. Я не боялся. Мне не терпелось сбросить накопившееся в теле напряжение. Да и подруга моя, я чувствовал, была возбуждена до невозможности.
«Ну, Юрка, удачи!» — мысленно пожелал я успеха другу, когда озеро вместе с задержавшимися возле него Юргеном и Урсулой скрылось за поворотом тропинки. Мы со Светой почти бежали к засыпающей деревне, к освещенному дому, к уютной кровати. Мы оба предчувствовали самую жаркую ночь в нашей совместной жизни.
Предчувствия нас не обманули. К утреннему завтраку, назначенному на восемь утра, я и Светлана позорно опоздали на полчаса. Хозяйка взглянула на нас с укоризной. Улемандцы педантичны, педантичнее даже немцев. Это я уже после прочел в том самом справочнике для студентов, путешествующих по Европе. А пока что, вдохновленный тем, что Юрка с Урсулой тоже еще не пришли, я постарался отвлечь внимание хозяйки дома от досадной нашей оплошки.
Она оказалась учительницей английского языка в местной деревенской школе и мы понимали друг друга. Я поделился с нею восторгами по поводу прелестнейшего Улеманда и спросил про содержание легенды, представлявшейся вчера на ратушной площади. Не все мне в этом представлении было понятно.
Оказалось, что представляли нам совсем не легенду, а вполне реальный исторический факт. Об этом в любом учебнике улемандской истории написано.
Дракон и в самом деле с незапамятных времен проживает у озера в лесу, в глубокой пещере. В античности драконы водились по всей заросшей лесами Европе. Об этом даже Тацит упоминает. Вероятно, одно из таких чудовищ одолел римский воин Георгий, канонизированный впоследствии христианами. Надо сказать, что выдающимся подвигом это одоление считать вряд ли стоило. Драконы, хотя и хищники, но питаются лесной крупной живностью, а с человеком стараются не связываться. Мужчин они вообще не трогают, не вынося исходящего от их тела запаха. Да и женщинами брезгуют, поскольку замужняя женщина для них пахнет так же отвратно. Но кому уж точно нельзя появляться перед драконом, так это юным и непорочным девушкам. Улемандцы издавна это знали и, как могли, девушек своих оберегали от прогулок к драконьему лесу.
Огнедыхание? Да, есть у драконов в пасти четыре железы, источающие воспламеняющийся на воздухе секрет. Если кормить дракона, скажем, мясом животных, то секрет этот накапливается постепенно и потихоньку, несколько раз в день, дракон испражняется, выпуская из пасти со страшным шумом, отдаленно похожим на стон, огненную струю. Но в теле непорочных девушек, по-видимому, находится какой-то особый фермент, от которого огнедышащие железы начинают функционировать с потрясающей производительностью. Дракона буквально тошнит огнем. В эти моменты он почти неуправляем и очень опасен. Это еще одна причина, по которой девицам надо держаться подальше от леса, где поселился дракон.
В Улеманде с давних времен существовал цех огненаправителей. Эти люди ухаживали за местным драконом, наблюдали за его рационом и лечили. Огненаправители и селились не в городе, а в этой деревне, поближе к драконьему лесу.
Несколько раз только благодаря дракону удавалось улемандцам отстоять свою независимость. Так, от нашествия гуннов город защитила святая Калерия, девица пятнадцати лет, пожертвовавшая собой ради других, и огненаправитель Люцифер. Он пронесся на драконе над вражеским станом и сжег дотла не только несметные толпы диких всадников, но и лагерь их предводителя. Во время Тридцателетней войны город был осажден и враги грозили разорить его до основания, а всех жителей перебить. Тогда собою пожертвовала семнадцатилетняя блаженная Маргарита, а огненаправитель Майстер разметал стотысячное войско в течение всего получаса. В последний раз, во время Второй мировой войны, дракон защитил Улеманд от захвата Германией. К тому времени, правда, уже трудно было отыскать девственницу. Город и страну спасла настоятельница монастыря, пришедшая пешком из соседней, уже захваченной вермахтом, страны. Огненаправитель Герхард, дедушка нашего хозяина, поднялся на драконе в небо и сжег несколько самолетов. Конечно, вряд ли он смог бы справиться с эскадрильями бомбардировщиков или наступающими танками, но немецкое командование предупреждение поняло и решило в Улеманд не вторгаться. Это спасло не только жизни улемандцев. Многие жители соседних стран нашли на время войны приют в Улеманде.
Дракона по-прежнему обхаживают потомки огненаправителей. Он теперь почти не опасен. Постарел. Огненный секрет теперь выделяется не так часто. Несколько раз в год огненаправитель поднимает дракона в воздух — иначе на теле чудовища образуются пролежни. Летают обычно на рассвете, чтобы не пугать обывателей.
Позавтракав, я побежал рассказать эту историю Юрке. Дверь в их комнату была заперта. «Неуж-то до сих пор дрыхнут?». Я постучал несколько раз, а потом вышел на улицу. У дверей меня чуть не сбил растрепанный Юрка:
— Урсулу не видел?
— А я думал, что ты с ней до сих пор спишь.
— Какое там! Глаз не сомкнул! Я ее вчера, у озера, почти что уговорил. А как только до дела дошло, она вдруг заплакала, вырвалась и убежала куда-то туда, в сторону железнодорожной станции. Я думал вернется, до утра прождал. Наверное, обиделась, домой уехала.
— Нет никакой железнодорожной станции.
Я коротко пересказал ему историю улемандского дракона. Юрка побледнел.
— Слушай, надо немедленно найти Урсулу! Пошли к хозяину! Он же этот... огненаправитель. Он поможет! Должен помочь!
В это время у дома остановилась большая красная машина, похожая на пожарную. На ее двери был нарисован огнедышащий дракон. Из кабины выкатился наш хозяин, опрометью бросился в дом и через минуту появился на пороге, облаченный в кожаный костюм, в котором он вчера, на площади, управлял механическим драконом. Блеснули в лучах утреннего солнца серебристые нагрудник и кольчуга. Машина сорвалась с места, включила серену и понеслась в сторону леса.
Лес дрожал от чудовищного рева. Несколько раз над чащей поднимались языки неправдоподобно-оранжевого пламени. Кое-где ельник уже горел. В небо поднимался смолистый дым.
Все жители деревни столпились и смотрели на лес. На стенах недалекого города тоже толпились горожане и туристы. По шоссе к деревне мчались полицейские и пожарные машины, завывала сирена скорой помощи.
Светлана прижалась ко мне. Ее трясло от страха.
Я и сам задрожал, увидев как над лесом медленно взмывает в небо огнедышащий дракон.
размышление

Королевский визит в Сиам (Рассказ моего друга). Часть 3

Часть 2.

Через десять минут прорезался Витюсик. Сказал, что он едет в Чанг Рай, таиландский город на границе с Лаосом. По
его расчетам Варя должна прибыть туда к вечеру.

Но в Чанг Рай Варя не попала. Оказалось, что господин У Мин решил лично сопровождать свою гостью до Бангкока. После чего уговорил ее, уж если она оказалась в этих краях, посетить Лаос и Камбоджу.

–  Они сейчас в Луангпрабанге, –   поникшим голосом сообщил мне Витюсик, дозвонившись, когда в их краях стояла уже глубокая ночь.

–   Что за Луангпрабанг?

–   Древняя столица Лаоса. Очень красивый город, –  сказал Витюсик металлическим голосом автоответчика. –  Завтра они будут в Камбодже, в Ангкоре, потом в Пном-Пене. Оттуда господин У Мин обещает отправить Варю самолетом в Бангкок. Я возвращаюсь на автомобиле в Бангкок. Мне предстоит веселенькая ночь.

–  Желаю удачи! –  Хотя в глубине души я немного радовался тому, что Витюсик вместо беззаботного отдыха с Варей вляпался в этакое приключение.

Назавтра, наконец,  улыбающийся господин У Мин передал Варю с рук на руки Витюсику. Господин У Мин оказался совсем не бирманцем, а бирманским китайцем. По словам Витюсика – большая разница, которую европейцам понять нелегко.

Господин У Мин признался Витюсику, что с первого же взгляда подпал под обаяние Вари. Несколько сапфиров, рубинов и изумрудов чистейшей воды он продал ей с максимально возможной скидкой, практически по себестоимости. У Мин также весьма церемонно попросил у Витюсика прощения за причиненные тому неудобства. Оказалось, что он бы мог лично доставить Варю в Таиланд едва ли не на следующий день после ее «бегства» в Бирму, поскольку у него были какие-то дела в Бангкоке. Но, увидев Варю, он решил провезти ее кружным путем и лично показать самые прекрасные места Юго-Восточной Азии. Для чего и выдумал историю о внезапно вспыхнувших боевых действиях на границе с Таиландом. Путешествие с Варей, сказал господин У Мин,  будет для него самым ярким воспоминанием в этой жизни. Рядом с Варей он чувствовал себя важным чиновником, сопровождавшим белую королеву в ее поездке по Сиаму.

Через несколько дней мы встречали королеву дома. Варя сидела во главе стола,  демонстрировала привезенные из далеких краев сокровища и рассказывала своей «свите» о пережитых приключениях. Витюсик сидел рядом, и было видно, что Варин рассказ ему не нравится.

Через несколько дней всезнающий Павлик сообщил мне, что между Витюсиком и Варей состоялся разговор на повышенных тонах,  после которого место королевского фаворита освободилось. Не я один – все мужчины из Вариной свиты – позлорадствовали в адрес свергнутого Витюсика и, похоже, обрели новую надежду. Но надеждам нашим сбыться было не суждено.

Через месяц, придя к Варе утром, Павлик обнаружил, что дверь ему не открывают. У него был запасной ключ, благодаря которому он вошел в квартиру. И обнаружил Варю лежащую в спальне на полу в лужице собственной мочи с открытыми, но не видящими глазами. Павлик вызвал скорую помощь. Парамедики констатировали инсульт и увезли Варю в больницу.

Спустя несколько часов все Варины мужчины собрались в опустевшей квартире. «Наш» доктор вернулся из больницы, в которую поместили Варю и, отозвав меня в сторону, сказал, что надо сообщить Вариной дочери: пусть срочно приезжает.

–  Самый лучший для Вари исход в этом состоянии – летальный. –  Сказал он, вздохнув. – Обширное кровоизлияние в мозг, восстановление сознания невозможно.

Мы стояли с ним на большом балконе многоэтажного «профессорского» дома в центре Иерусалима. Перед нами вдали сверкали под весенним солнцем белые стены Старого города. Чуть правее  упиралась в голубое небо высокая «колокольня», здание ИМКА. А еще правее, в конце улицы, меж высоких домов просвечивали еще не выжженные, зеленые, холмы Иудейской пустыни. Я – человек не сентиментальный, ты знаешь. Но при виде всего этого предпасхального  иерусалимского очарования у меня на глазах выступили слезы. Неужели, Варе больше не суждено увидеть этой красоты?

–  Я тебе сейчас скажу одну глупость. –  Сказал доктор. – Я скажу, а ты забудь и больше никогда не вспоминай. Если бы у Вари был малейший шанс выкарабкаться, сутками бы дежурил у ее постели, никаких бы денег не пожалел, чтобы шанс этот реализовать. Да что там деньги! Честно говоря, я за нее жизнь готов отдать. Никогда ни одну женщину я так не любил.

Его лицо скривилось в плаче.

Тут на балкон вышел Павлик. Он лучше любого из нас знал, что спрятано у Вари в холодильнике и, без сомнения, уже дерябнул стаканчик водки.

–  Слушай, доктор. –  Павлик будто бы не заметил слез на глазах врача. –  Может ей нужно что-нибудь пересадить? Я готов. Мозг, сердце, что угодно. Только не печенку. Она у меня насквозь проспиртованная и долго не протянет.

–  Богу надо молиться, чтобы она поскорее умерла. –  Хмуро отозвался доктор.

–  Да как ты смеешь такое говорить! –  Павлик подскочил к врачу, и они несколько секунд стояли друг против друга, как два быка, склонив крутые лбы, готовые к драке. – Ее спасать надо!

– Спасать некого. Прежней Вари уже нет. – Устало сказал доктор. – Вместо нее на койке лежит растение. Тело, крепкое еще тело, в котором с помощью разных аппаратов можно поддерживать обмен веществ.

– Слушай, устрой меня к ней санитаром. Ты ведь можешь. Я все готов делать: мыть ее, горшки за ней выносить, двадцать четыре часа у кровати сидеть. Лишь бы она встала. Бывают же чудеса!

– Таких чудес не бывает. Она не встанет. Варя, которую ты любил, – доктор сделал длинную паузу  – и я любил, и он любил – показал доктор на меня, – эта Варя уже ушла. Навсегда.

От этих слов Павлик согнулся, словно его ударили по яйцам, и оглушенный, наощупь, подошел к балконным перилам. Я даже испугался, что он бросится вниз, но Павлик тихо осел на каменный пол и, замер, привалившись спиной к горячей стене, подставив под солнце зажмуренные, сверкающие от слез, глаза.        

Мужчины выходили на балкон и здесь, на виду у Вечного Иерусалима, не стесняясь ни меня с Павликом, ни друг друга, давали волю своей тоске, выплакивались. Сам того не желая, я стал исповедником в этой «рыдальне».

– Может быть, всего этого не произошло бы, будь я в это утро с ней. – Сказал мне Витюсик, шмыгая носом. – Не пролежала бы она два часа вот так вот, беспомощная, неподвижная. Я бы вызвал амбуланс. Глядишь, врачи смогли бы ее вытащить, поставить на ноги.

Чем дольше общался я с Витюсиком, тем больше убеждался, что Варя сделала его своим избранником не за какие-то особые достоинства, а скорее, за отстутствие таковых. Пригрела, как пригревают холодной зимой бродячего кота – просто так, из жалости. Витюсик, как говаривали русские царедворцы во времена Очакова и покоренья Крыма, «в случай попал». Выбор Вари, похоже, был совершенно случаен.

– Я, я во всем виноват! – продолжал каяться Витюсик. – Не надо было мне смотреть ее электронную почту.

– Ты что, в ее компьютер залезал? – Удивился я.

– А ты, что-ли,  нет? – В свою очередь удивился Витюсик. – Ведь ты тоже пароль знаешь. Мог бы и электронную почту посмотреть.

– Как-то в голову не пришло.

– А мне пришло. Потому что она стала подозрительно долго засиживаться в Интернете. Знаешь, с кем она последние месяцы переписывалась?

– С кем?

– С У Мином!

– И ты ей устроил скандал?

– Ну, не скандал. Просто сказал, что я знаю о ее переписке с этим китайцем.

Ага!  Кота как пригрели, так и вышвырнули, когда он от злости напрудил в тапки. Впрочем, один мой знакомый говорил, что коты гадят в доме не от злости, а, напротив, из большой любви к хозяину. Его кошка, побродяжка с характерным именем «Чахла», что по-мароккански означает «потаскуха», однажды, когда он неделю отсутствовал дома, с тоски уделала своим дерьмом всю кровать. Хотела, как сказал этот парень, смешать свой запах с дорогим запахом хозяина. Чудны дела твои, Господи! И, Господи, помоги Варе и всем нам помоги!

Варино сердце остановилось ночью. Прилетевшей назавтра из Америки дочке не пришлось ехать в больницу, не пришлось видеть мать, превратившуюся в живой труп, не пришлось делать нелегкий выбор: останавливать систему жизнеобеспечения  или продолжать надеяться на невозможное чудо.

Похороны Вари выглядели необычно. У могилы стояла одна плачущая женщина, дочь, и десяток молчаливых мужчин.

Завещания Варя не оставила. Все заботы по введению в наследство Вариной дочери взял один из «наших», адвокат. Благодаря его стараниям Павлик, как незаменимый Варин помощник, получил десять тысяч шекелей. Деньги он, хотя и неохотно, взял.

Мне пришлось напоследок заглянуть в Варин электронный почтовый ящик, чтобы удалить его навсегда. Переписку Вари с У Мином я, естественно, стер, не читая. А ему  послал скорбное сообщение о Вариной кончине. И почти сразу же получил ответ.

I sincerely grieve with all of you. I remember Varya as an unusual person. She was the only person with whom I fell in love at first sight and forever. Providence forceed me to leave Varya almost immediately. I believe than Fate will be more kind in one of the following my reincarnations. Than I shall  join to retinue of my Queen as a modest and discreet page.

Я искренне скорблю вместе с вами. Варя запомнилась мне, как человек необычный. Единственный человек, в которого я влюбился с первого взгляда и навсегда. Провидение едва ли не сразу принудило меня с нею  расстаться. Надеюсь, что Судьба будет более добра ко мне в одном из следующих моих перевоплощений. И тогда я присоединюсь к свите моей Королевы, как скромный и незаметный паж.



Статья опубликована на сайте Школа жизни

Статья опубликована на сайте Школа жизни
размышление

Королевский визит в Сиам (Рассказ моего друга). Часть 2

Часть 1.
Как Витюсик сагитировал Варю на поездку в Таиланд, честно говоря, не знаю. Она плохо переносила полеты. Поэтому даже к дочке в Америку Варя не летала, та приезжала к ней  с внуком на время отпуска.

Хотя нет, догадываюсь, какая приманка была насажена на крючок, на который, в конце концов, попался сам рыбак. Варя была неравнодушна к ювелирным побрякушкам. Вообще-то таких женщин я презираю: сороки,  да и только! Но Варин интерес к золоту, серебру и драгоценным камешкам меня даже не удивлял. Королева! Как же иначе? Думаю, что Витюсик лучше меня знал о Вариной слабости к золоту и драгоценным камням и соблазнил ее рассказами о потрясающей дешевизне рубинов и сапфиров на севере Таиланда, на границе с Бирмой. В Бирме, на самом деле, лучшие в мире месторождения этих самоцветов. Само нынешнее название страны, Мьянма, происходит от местного слова, означающего «изумруд».  А поскольку в этой Бирме – Мьянме едва ли не тридцать лет идет перманентная война за светлое и демократическое будущее, война в которой жизнь человека не ценится ни в грош, то и всякого рода побрякушки там тоже – дешевле не отыщешь.

Так или иначе, в конце ноября Варя собралась с Витюсиком в Таиланд. В дорогу их провожала вся мужская «свита» нашей королевы. Кто-то принес путеводитель, кто-то взялся подвести до аэропорта, кто-то купил вместительные чемоданы, Павлик несколько раз собирал в эти чемоданы Варины вещи, а потом по ее просьбе вытаскивал и снова собирал. Один из «наших» работал врачом, так что Варе сделали все требуемые прививки максимально быстро и едва ли не на дому. Витюсик не пожадничал, взял билеты в бизнес-класс, где кресла удобные и поставлены реже, чем обычно, чтобы Варя могла без проблем вздремнуть и не заметить восьми часов предстоящего перелета.

Павлика Варя попросила пожить у себя на квартире в течение двух недель, пока она будет в отъезде. Он тут же взял на себя повышенные обязательства: еще что-то поправить и заменить в ванной.

Меня назначили ответственным за связь. Я подыскал самый выгодный тариф для мобильной связи между Израилем и Таиландом, научил Витюсика и Варю пользоваться "Скайпом". С помощью Интернета мы с Витюсиком даже доработали маршрут их с Варей путешествия. Оказалось, из Таиланда очень просто съездить в соседнюю Камбоджу, где находится одно из чудес света, древний город Ангкор, в свое время поглощенный джунглями. Ну, и прекрасный завершающий аккорд поездки – три дня отдыха вдвоем на одном из маленьких райских островков в Индийском океане за удивительно низкую цену, мы с Витюсиком тоже оформили через Интернет. И оба радовались такой удаче, хотя у меня, если подумать, поводов для радости не было никаких.

Витюсик звонил мне ежедневно,  сообщая о перемещениях с Варей по стране. После нескольких дней в Бангкоке они вылетели самолетом на север – Таиланд страна большая и протяженная.

Обычно звонки от Витюсика поступали после полудня. В Таиланде в это время день уже заканчивался. Но в тот раз звонок мобильника разбудил меня в четыре часа утра. Витюсик звонил из пограничного городка Мае Сай. Судя по голосу, он был в панике. Варя пропала! Какой-то бирманец утащил ее через границу, в свою проклятущую Мьянму!

– Как же ты ее отпустил? – Спросил я Витюсика.

– Бирманец увидел, как она ходит здесь вдоль золотых рядов. Подошел и стал вешать ей лапшу на уши: он, мол, хозяин копей, где добывают рубины, у него есть несколько камней совершенно королевских, которые он согласен продать «белой королеве» – так он называл Варю – совсем недорого. Я говорил Варе, что это опасно, но она в ответ только улыбнулась и сделала по-своему. Ты что, Варю не знаешь?

– Но ты бы мог поехать вместе с ней.

– Я и хотел это сделать. Я с Варей даже границу перешел, что вообще-то говоря запрещено. А эта желтая сволочь, едва мы оказались на другой стороне, посадил Варю сзади себя на мотороллер и был таков. Пока я искал такси, они двое уже исчезли.

– Ты с ней связаться пробовал? – На другом мобильнике я уже набирал Варин номер. Но ее телефон не отвечал.

–  Пробовал! Нет ответа.

– Надо немедленно сообщить в консульство!

– Конечно, надо. Именно  это я сейчас и сделаю.

Отбой. Спустя несколько минут мобильник зазвонил снова. На экране высветился Варин номер.

– Варя! Варя! – заорал я в трубку. – Что с тобой? Где ты?

– Черт возьми! – Ответил мне голос Витюсика. –  Оказывается, она забыла свой телефон в машине. Вот это облом! Я немедленно сообщу в консульство!

Сделал он это или нет, не знаю. Будь я на месте Витюсика, ринулся бы, очертя голову, через границу в Мьянму, и со своим плохим английским попытался бы на ноги поставить всю полицию этой страны. Правда, не знаю, дала ли бы моя суета какие-нибудь результаты. По-моему с Бирмой-Мьянмой у Израиля и дипломатических отношений нет. Так что оставалось надеяться только на Божью помощь.

О том, что Бог, наверное, существует, я подумал через несколько часов. Вдруг ожил «Скайп», и я увидел на экране Варю. Слава великому прогрессу – Интернет был доступен даже в воюющей за светлое будущее Мьянме.

– Варя! Что с тобой? –  Закричал я, готовясь к самому худшему. Но Варя на экране выглядела вполне довольной. Так люди, взятые в плен, за которых требуют выкуп, не выглядят.

– Я здесь такие камешки купила, просто загляденье! И совсем недорого. Приеду – покажу.

–  Где ты?

Она продиктовала мне название городка, где находится. Я немедленно записал это дико звучащее  название «Монг Хпаяк» и сказал Варе, чтобы она немедленно возвращалась в Мае Сай, там ее дожидается Витюсик.

–  Я, кажется, потеряла мобильник. –  Сказала Варя.

–  Не потеряла, а забыла в автомобиле в Мае Сай.

–  Но господин У Мин купил мне другой.

–  Кто такой этот господин У Мин? –  Я испытывал чувство, которое, вероятно, испытывают родители видя, как их малолетнее чадо ластится к ободранной бродячей, и возможно, бешенной собаке.

–  Хозяин здешней ювелирной фабрики. Очень милый человек.

На несколько секунд на экране появился этот самый господин У Мин. Говорят, что индокитайцы для нас все на одно лицо. Так вот, мне это лицо не понравилось – типичная бандитская харя. Правда, улыбающаяся.

–   Варя, немедленно позвони с этого нового мобильника мне или Витюсику. Мы должны знать твой номер.

–   Именно это я собираюсь сделать. Но господин Мин, говорит: сейчас опасно возвращаться в Мае Сай по той дороге, по которой я приехала сюда. Там возник какой-то военный конфликт. Он обещает отправить меня в Таиланд через Лаос. На мотоцикле или на катере по реке, он  пока не знает.

–   Звони немедленно Витюсику, пусть разбирается с твоим господином У Мином.

–  Он не мой. –  Улыбнулась Варя  на прощание. И пока она не пропала с экрана, я успел еще раз крикнуть:

–  Звони нам постоянно! Сообщай, где ты находишься!

Окончание следует


Статья опубликована на сайте Школа жизни

Статья опубликована на сайте Школа жизни
размышление

Колдунья

Как-то судьба свела меня с одной дамой. Несмотря на то, что дама эта была гораздо старше меня, выглядела она чудесно. Ее горящие живые глаза словно в душу заглядывали и отвлекали внимание от морщинистой шеи – вечного проклятия женщин ее возраста.

Энергия так и перла из нее. Будучи пенсионеркой, она поставила своей задачей жить самостоятельно и ни в коем случае не просить денег у взрослой уже дочери. И задачу эту Тамара (так ее звали) выполнила и даже – я бы сказал – перевыполнила. Жила она отдельно от любимой дочери, безбедно, хотя и скромно.

На жизнь Тамара зарабатывала колдовством. Без преувеличения. Гадания, экстрасенсорика, астрология, нумерология – все было в ее арсенале. Словно умелый спецназовец, она владела любым оружием. И любая ерунда в ее руках вдруг становилась орудием допроса судеб клиентов. И – что гораздо важнее – орудием  исправления этих судеб.

Клиентов же у нее было достаточно. Тамара всем помогала, и те, кому она помогла, рассказывали о ней другим верующим в чудеса. Благодаря такому своеобразному сетевому маркетингу ни один день не обходился у Тамары без посетителей. Она, едва бросив взгляд на гостя, узнавала о нем многое. И как чувствует себя, и что его беспокоит, и что попросит. А еще она сразу решала, какой гонорар может выплатить этот посетитель скромной колдунье-надомнице.

Тамара никогда не ошибалась. Я, конечно, относил ее проницательность на счет того, что до пенсии была она врачом-терапевтом и, как она сама говорила, хорошим диагностом.
Сам я, признаюсь, в ее сверхъестественные способности не верил, к ее помощи не прибегал (хотя мог бы рассчитывать на серьезную скидку). А когда она предлагала мне свою помощь, обычно отшучивался, что не стоит заходить в спальню Бога.

Тамара же не теряла надежды убедить меня в существовании сверхъестественного и непознаваемого. Однажды она показала мне, на что способна нумерология.

Я переселился в новую квартиру, каковой радостью поделился с Тамарой при встрече. Она тут же вскинулась:

– Давай-ка проверим, будет ли тебе счастье в этой квартире!

– Это как? – Удивился я. Хотя Тамара разучила меня удивляться. – Неужели и номер квартиры, совершенно случайная штука, влияет на судьбу? Сложновато представить!

– Не влияет, – сурово сказала Тамара, расстилая на столе между мной и собой какую-то вязаную салфетку. – Не влияет, но предупреждает. Показывает отношение судьбы к тебе. И если понять намек, можно сказать, будешь ли ты в этой квартире счастлив.

– Конечно, буду. – Я хорохорился, но уже был заинтригован, хотя  виду и не подавал.

Тамара уже сидела напротив меня, и глаза ее сияли. Я положил руки на салфетку, как она попросила.

–  Какой номер у твоей квартиры? –  Спросила она серьезно.

–  138 –  ответил я.

–  Значит так! –  Сказала Тамара. –  Сперва посчитаем нумерологическое число твоей квартиры. Сумма всех цифр в числе 138 будет 1+3+8 =12. Теперь снова считаем  сумму цифр у числа 12.  1+2 = 3.  Ну, а теперь с Богом!
Цифра 3 – это цифра планеты Марс. Марс – это война, это воля, это решительные действия! Да, не легко тебе придется, не для лентяев твоя квартира. Впрочем, знаю, что   ты – не лентяй.

Я благодарно склонил голову: спасибо за комплимент, Томочка.

Она продолжила:

–  Только учти, тебе придется все время заниматься ремонтами. Все время что-то чинить – это судьба тех, кто живет в «марсианской» квартире.

–  Семейные отношения тоже? – Попробовал схохмить я.

–  Нет, с этим у Вас будет все в порядке, если только будете в постоянном движении. Иначе и тебе, и твоей жене застой энергии принесет сперва скуку в жизни, а потом и много болезней. Кстати, твоя жена красный цвет любит?

–  Скорее любит, чем не любит.

– Вот и прекрасно. Интерьер в Вашей квартире должен быть в красных тонах.

– Все?

– Пожалуй, что все. Надеюсь, это поможет тебе жить в согласии с местом своего обитания.

– А ты тоже живешь в согласии со своей квартирой?

По странному стечению обстоятельств номер квартиры, в которой проживала Тамара, был 13. Она не смущалась моих шуточек по этому поводу и говорила, что на самом деле «чертова дюжина» – счастливое число. По крайней мере, для нее. (О том, стоит ли бояться числа 13, было написано в статье от 03.02.2014)

– А ты как думал? Вот смотри. Вычисляем нумерологическое число. 1+3 = 4. 4 – это Цифра 4 – это цифра планеты Меркурий.  Бог Меркурий чему покровительствовал, помнишь?

– Торговле. –  Сказал я.
­
–  Торговля, это общение. Значит, в этой квартире мне нужно постоянно с кем-то общаться. Я и общаюсь. В посетителях, сам видишь, отбоя нет. И еще – в моей квартире нельзя врать, обратно вернется ложь. Я однажды в этом убедилась на своем горьком опыте. – Тамара замолчала, нахмурившись.

Я тоже помолчал. Знал я, что какая-то беда приключилась с ее мужем. Но в душу Тамаре не лез, а сама она мне никогда не говорила.

– Благоприятные цвета для моей квартиры – голубой с серым или желтый с синим. Но я попугайской окраски не люблю, посему предпочитаю неяркие цвета. Синий и голубой – мои любимые цвета, видишь?

Да, обстановку своей квартиры Тамара выдержала в пастельных, неярких и немного приглушенных тонах. Может быть, оттого, что окна ее гостиной выходили на юг, и света в квартире было достаточно.

–  А самое главное, – продолжила Тамара – в интерьере квартиры обязательно должны быть объекты, которые связаны с информацией. Вот посмотри – она показала рукой – Компьютер, спасибо тебе, работает. Телефон, телевизор, хоть я его почти и не смотрю. А главное – посмотри, какие информационно насыщенные у меня картины на стенах.

Картины были абстрактные. Китайские иероглифы, изображавшие счастье, мудрость и покой, как объяснила мне когда-то Тамара, и несколько «портретов» еврейских букв. Ко всем своим умениям, Тамара еще и в Каббалу заглядывала.

–  Ну и как, счастлива ты здесь?

Она странно, пронизывающим взглядом, посмотрела на меня и серьезно сказала:

–   Да.

Я задал еще несколько номеров квартир своих знакомых и получил от Тамары ответы, соответствующие тем или другим планетам.

Солнце соответствовало цифре 1. Строго говоря, Солнце не планета, но астрологи его в число планет включают.

«Солнечная» квартира наполняет проживающих в ней оптимизмом и креативностью. В квартире с таким номером хорошо жить поэтам или художникам. (Мои знакомые были инженерами. Наполняла ли их оптимизмом их однокомнатная квартира с двумя уже детьми? Не думаю. Возможности расшириться у них не было никакой.) Цветовая гамма «солнечной» квартиры – красно-оранжевая, а душевная атмосфера – беззаботная и открытая. (Ага, как же!)

 –  Добрые люди в этой квартире добьются многого и станут богаты. А злые будут терпеть сплошные убытки. – Заключила всеведающая Тамара.

А вот цифра 2 соответствовала Луне. Это тоже была «однушка», которая досталась моему приятелю после развода. Находилась она на дальней окраине, которая называлась «Комбикормовый завод». Запах в округе стоял соответствующий – окна даже летом не откроешь.

–   Интуиция и созерцание. ­–  Сказала про эту комнату Тамара. –   Очень подходящая квартира для людей творческих, и для педагогов тоже.

Мой приятель работал третьей скрипкой в Областном оперном театре и «квасил» по-черному. Его пьянство, вобщем-то и послужило причиной развода. Хотя он утверждал, что это после развода он запил, а раньше был трезвый, словно стеклышко.

–   Цветовая гамма квартиры – нежно-кремовая с изумрудно-зелеными небольшими вкраплениями. И да, ванна должна быть в безупречном состоянии.

Я вспомнил расколотый унитаз в квартире приятеля и стены, которые он зачем-то покрасил масляной зеленой, военкоматской, краской. Каковая краска и вызывала уныние у его немногочисленных гостей.

В общем, проверка показала, что вся эта нумерология – ерунда на постном масле. Тамаре я, конечно, об этом не сказал. Хотя бы потому что залюбовался ею. Разъясняя мне принципы непонятной науки нумерологии (и непонятно, науки ли?), она даже помолодела от энергии и восторга, ее переполнивших. Любила девушка свое колдовское ремесло, что и говорить!

И Бог знает, может быть в чем-то была она права. Потому что, когда ей пришлось съехаться с дочкой и покинуть квартиру с любимым номером 13 на двери, Тамара вдруг как-то сдала, будто перемена места жительства лишила ее какой-то энергетической подпитки.

Я даже грешным делом подозреваю, что этой энергетической подпиткой был я. Потому что после того, как Тамара переехала, мы несколько раз встречались с ней на «новой территории», но задушевных бесед, как раньше, не получалось. И правдивые, самые глупые слова, так нужные Тамаре, почему-то не хотели выходить из моей души на «вольный воздух». Может быть, потому, что рядом всегда находилась Тамарина дочка.  А может быть потому, что нумерологическое число новой ее квартиры было 9, число Нептуна.

Как сама Тамара меня когда-то просветила, тяжелое это число и плохая планета, для проживающих в квартире. Здесь тонешь в несбывшихся мечтах и приобретаешь вредные привычки. В ней, в этой квартире, вечно пропадают куда-то вещи. Хотя священникам и экстрасенсам жить в такой квартире можно. Надо только раскрасить ее в розоватые пастельные тона, купить большой диван, а на пол постелить мягкий ковер.

Ни мягкого ковра, ни большого дивана в новой квартире Тамары не было. И стены в комнате, где ее поселили,  были выкрашены в теплый персиковый цвет. Дочка объяснила, что окна комнаты выходят на север, и теплые тона, в которые окрашены стены как бы  добавляют света и тепла. Как бы добавляют. 
рабочий и колхозница

Какие грандиозные проекты остались неосуществленными? - Трансполярная железная дорога.

В юности я изрядно поездил по бескрайним просторам Советского Союза. Там, где я работал, заработную плату  мне поднять не могли, вот и расплачивались командировками: выписывай, куда хочешь – и поезжай за государственный счет.

Мне повезло, и в одно из таких своих путешествий я попал в Норильск. Удивительный город, построенный за Полярным кругом.

Удивительный, в первую очередь потому, что по всем «нормальным» раскладкам этому городу существовать не полагалось. Даже местные жители, нганасаны, откочевывали из этого гиблого места c началом полярной ночи, когда мороз и ветер делали жизнь здесь невозможной, как на Марсе.

На вечной мерзлоте  и дом-то нормальный построить было нельзя. С наступлением весны мерзлота оттаивала, превращалась в болото. Но оттаивание было неравномерным, одна часть дома проседала больше, другая меньше, и дома попросту ломались. Если не считать нескольких многоэтажных «генеральских» домов в районе центральной Гвардейской площади (которая до 1961 года, естественно, называлась площадью Сталина) застраивался Норильск домами барачного типа. Барак оказался самым подходящим типом жилья в этом лагерном городе. Даже в конце 1980-х годов, когда мне довелось побывать в Норильске,  дома-бараки торчали то здесь, то там среди многоэтажных панельных девятиэтажек, которые все-таки научились строить и в Заполярье. Панельные эти дома раскрашивали в яркие краски, стараясь развеселить глаз местных жителей. Но все же висел над территорией бывшего Норильлага страшноватый, серого цвета, лагерный флер.

Была в Норильске и своя недлинная железная дорога. Километров тридцать, в одну сторону, до Талнахских рудников, и 100 километров в другую – до  порта Дудинка на реке Енисей. По железной этой дороге можно было добраться и до норильского аэропорта Алыкель. Так что однажды я предпочел электричку автобусу и поехал к самолету поездом.

На выезде из Норильска вдруг увидел я из окна удивительное здание – большой трехэтажный вокзал, построенный, судя по архитектурному облику, в начале 1950-х годов.

Я уже упомянул, что многоэтажное строительство в Норильске в сталинские годы  практически не велось – еще не были освоены приемы строительства на вечной мерзлоте. Вокзал же, несмотря ни на что,  отгрохали таким, каким вполне мог бы гордиться немаленький среднерусский областной центр.

В следующий свой приезд в Норильск, я уже специально приехал на здешний железнодорожный вокзал и увидел просторный зал ожидания с высоким потолком, несколько касс и множество подсобок, включая место, где должна была бы располагаться камера хранения. Все чин чином.

И все удивляло своей несуразностью. Для чего такое грандиозное строение? Сколько народу можно перевезти по короткой железной дороге, изолированной от прочей железнодорожной сети Союза?

Ответ пришел в голову, когда я вышел на платформу и обнаружил там памятник М.И.Калинину. Михаил Иванович к городу Норильску не имел абсолютно никакого отношения. Даже его репрессированная жена сидела не в Норильском лагере.

Памятник тоже был довольно несуразный. На высоком пьедестале - так себе бюстик. Это-то несоответствие натолкнуло меня на правильную мысль: не Калинину поставили здесь памятник первоначально. А когда я представил на этом пьедестале статую Отца народов и Лучшего друга норильчан,  все стало на свои места. Вдруг я увидел в морозной метельной мгле стоящий у первого перрона скорый поезд «Норильск - Москва». Крупные чины МВД и простые трудящиеся медного и никелевого завода занимали в нем места согласно купленным билетам. Из репродукторов грянул марш «Прощание славянки», загудел паровоз, поезд тронулся и растаял в полярной ночи, чтобы через трое с половиной суток причалить к перону Ярославского вокзала в столице нашей Родине, городе Москве.

Вокзал в Норильске строили для того, чтобы воплотить в жизнь это фантастическое видение. Строили, зная, что еще немного, и город превратится в крупную станцию Трансполярной железной дороги. Дороги, идущей по тундре вдоль Полярного круга куда-то далеко, может быть, даже до Берингова пролива. Иначе и быть не могло, ведь дорогу прокладывали по приказу товарища Сталина!

Но не сбылось. Грандиозный железнодорожный проект, который вполне мог бы соперничать с проектом трансафриканской железной дороги, остался неосуществленным.

Проект этот зародился еще до революции. Предполагалось, что железнодорожный путь оживит север Сибири, надежно соединив его с центром страны. Так же, как оживила юг Сибири проложенная там Транссибирская магистраль. Кроме того, железная дорога могла бы дублировать Великий Северный морской путь от Мурманска до Берингова пролива, который тогда только торили герои-моряки. Инженеры-путейцы предлагали различные варианты прокладки железной дороги, а сибирские купцы, например, А.М.Сибиряков (1849 — 1933) были не прочь поучаствовать в ее создании. Даже художник А.А.Борисов (1866 — 1934), сердце которого прикипело к Северу не меньше, чем сердце его товарища, Н.Рериха – к Гималаям, предлагал частично профинансировать строительство железной дороги от Оби до Мурманска. Но ясно было, что такой грандиозный, да к тому же стратегически важный проект только на частные деньги не поднять. Требовалось государственное участие. В 1916 году высокая правительственная комиссия постановила начать изыскательские работы в 1917 – 1922 годах. Ясно, что это постановление так никогда и не было воплощено в жизнь.


Строительство Трансполярной железной дороги началось только через тридцать лет, и началось можно сказать, внезапно. Настолько внезапно, что строители буквально «наступали на пятки» изыскателям.

Причина такой поспешности была одна: товарищ Сталин решил всерьез обустроить Север. А то ведь  летом 1942 года немецкий тяжелый крейсер «Адмирал Шеер» почти без помех произвел рейд по Карскому морю, потопил ледокол «Александр Сибиряков» и даже пытался штурмовать остров Диксон. Это – в устье Енисея, совсем недалеко от Норильска. Посему в Обской губе около мыса Каменный было решено построить базу для военных кораблей Северного флота. А к базе подвести железную дорогу.

И повели. Благо, вести, казалось бы не так далеко. Еще в 1941 году заполярная Воркута была соединена железной дорогой с центром страны, с Москвой и с Ленинградом. В 1947 году от станции Чум, находящейся на этой дороге, начали строить ответвление на восток,  до Оби. За два года строители (ясно, что дорогу эту строили силами заключенных) пересекли Полярный Урал и дошли до поселка Лабытнанги, находившегося на берегу Оби напротив города Салехарда. План Великого вождя выполнен?

А вот и нет! К этому времени выяснилось, что в Обской губе океанского порта построить нельзя - мелковато там для больших судов. И порт было решено переместить на полторы тысячи километров восточнее – в Игарку, что находится на Енисее километрах в шестистах южнее Дудинки и Норильска. Значит, и железнодорожный путь следует продлить от Салехарда до Игарки. Вот и пошла вдоль Полярного круга железная дорога, у которой было много названий, но которая более всего известна под именем «Мертвая дорога».

«Мертвая» – во многих смыслах. Но главным образом из-за того, что почти сразу же после смерти Сталина работы на трассе начали сворачивать, а многие лагерные пункты закрывать. К концу 1950-х годов почти проложенную от Салехарда до поселка Ермаково трассу можно было бы считать самым протяженным музеем тоталитаризма в мире. Демонстрирующим, среди прочего, и потрясающую неэффективность лагерного, рабского, труда. Железнодорожные насыпи выветривались или уходили навсегда в оттаявшую вечную мерзлоту. Рельсовые пути изгибались самым удивительным образом. То и дело посреди мелких полярных сосен и лиственниц – брошенные паровозы, заботливо изрезанные автогеном еще при закрытии стройки. Вывозить их было некуда и незачем. Вполне различимые следы лагерных зон. Наиболее сохранившееся здание - внутренняя тюрьма.  И кладбища, кладбища...

«Мертвая дорога» могла бы ожить в середине 1970-х годов, когда было открыто Ново-Уренгойское газовое месторождение. Но расходы по реставрации железнодорожного пути оказались непомерными, да и ненужными. «Оживили» только участок от Уренгоя до Надыма. Вполне возможно, что после развала Советского Союза и этот участок постигла судьба еще одного грандиозного проекта - Байкало-Амурской магистрали, скорее мертвой, нежели живой железной дороги.

Параллельно Полярному кругу
Или, может быть, несколько вкось
Пролегла от Игарки дорога,
Что пробила мне сердце насквозь.

Вы её не ищите на карте,
Ей себя и самой не найти,
Вся она в историческом марте
Потерялась в начале пути.

И твержу я в последнем азарте:
Да гори она синим огнем,
Не был я никогда в Салехарде...
Да и кто меня спросит о нем.

Серго Ламинадзе


Статья опубликована на сайте Школа жизни
Статья опубликована на сайте Школа жизниПолезные ссылки:

  1. Поездка на Норильскую железную дорогу

  2. Разнообразная информация о Норильске

  3. Сергей Снегов (известный советский фантаст) Норильские рассказы

  4. Якутские лагеря. Много фотографий

  5. Заброшенная трансполярная железная дорога.

  6. Проект "Призрачная Колыма"

  7. Трансполярная магистраль в Википедии

  8. Норильская железная дорога в Википедии

  9. О проектах русских железнодорожных инженеров по прокладке Трансполярной магистрали

  10. А.Вологодский Фоторепортаж с "Мертвой дороги"

  11. История Северо-Сибирской железной дороги

  12. Мегапроекты Сталина

  13. Мертвая дорога. Сталинская стройка века. С фотографиями.

  14. Вокзал в Норильске. Фотографии и фото со спутника

  15. Башня снежного дракона. О Норильске и норильчанах

  16. Норильская "железка" Путешествие специалиста-железнодорожника по Норильской железной дороге в 2001 году

  17. Поездка на Норильскую железную дорогу в 2010 году

  18. История Норильской железной дороги

  19. Норильская железная дорога в 2010 году

  20. Фотографии Дудинки и Норильска в 2008 году.

  21. Фатех Вергасов знает об этих краях не по наслышке

  22. Кто только не успел поработать на "мертвой дороге"

  23. Норильский вокзал можно было бы тоже причислить к самым необычным на свете железнодорожным станциям

  24. Документальный фильм из серии "Кузькина мать. Итоги".
    Название - "Мёртвая дорога".

бьюик

О чем жужжит "Оса"? - История мотороллера

Когда слушаешь итальянскую речь, понимаешь, почему в этой стране появилась опера. Ведь по-итальянски можно красиво спеть обо всем на свете, даже о сущей безделице, даже ни о чем.

Когда идешь по узким улочкам старинных итальянских городов, сразу понимаешь, почему именно в Италии так популярен мотороллер. Иначе как на двухколесном «коньке-горбунке» по этим лабиринтам не проехать.

Да и изобрели этого «конька-горбунка» в Италии. В апреле 1946 года известный итальянский авиапромышленник Энрико Пьяджо (Enrico Piaggio; 1905 – 1965) получил патент на новое транспортное средство. Однако, это был не летательный аппарат. Самолеты для Пьяджо остались в прошлом. Во время Второй мировой войны его фирма выпускала истребители для итальянской армии. Однако, все заводы в 1944 году дотла разбомбила авиация союзников. Осталось одно небольшое предприятие на севере, в городе Биелла. Что теперь производить этому заводу?

На помощь пришел авиационный инженер, генерал Коррадино д'Асканьо (Corradino D'Ascanio; 1891 — 1981), знакомец Пьяджо еще с довоенных времен. Среди прочего д'Асканьо известен, как конструктор первого итальянского боевого вертолета «Аугуста». Но в мирное время авиаконструктору тоже надо было переходить на мирные рельсы.

Вернее, на колеса. Предприниматель Фердинандо Инноченти (Ferdinando Innocenti) дал д'Асканьо задание разработать простое, красивое и дешевое транспортное средство, которое в годы послевоенной разрухи могло бы заменить  и автомобиль, и мотоцикл. Выпуском этого транспортного средства Инноченти хотел загрузить мощности своего трубопрокатного завода, который после войны простаивал, как многие другие итальянские предприятия.

Говорят, что генерал д'Асканьо ненавидел мотоциклистов и мотоциклы. Еще говорят, что ненависть - чувство неконструктивное. Между тем, желание по-новому реализовать идею двухколесного транспортного средства с мотором, а также опыт авиаконструктора и умение находить нетривиальные решения привели к созданию изящного, легкого в управлении, а главное, дешевого транспорта личного пользования - мотороллера.

«Скелетом» мотороллера стала не рама из труб, как у мотоцикла, а несущий кузов из штампованных стальных листов. Такое решение было более технологичным. Помимо этого, широкий лист защищал пассажира от воды и грязи, разбрызгиваемой колесами.

Кстати о колесах. Были они маленькие, штампованные, своей конструкцией напоминающие колеса самолета. Заднее колесо крепилось на оси небольшого, но достаточно мощного двигателя внутреннего сгорания. Оригинальная конструкция трансмиссии делала ненужной передаточную цепь. Двигатель прикрывал штампованный кожух. С другой стороны, для симметрии тоже сделали кожух. Под ним конструктор исхитрился разместить запасное колесо. Кожухи придавали мотороллеру вид необычный и футуристический. Что и говорить, машина получилась красивой, привлекательной.

Привлекательным делала мотороллер и не «мотоциклетная» поза водителя. На мотороллере не нужно было сидеть «верхом». На нем могла ездить даже женщина в юбке. Сплошь да рядом в рекламе нового транспортного средства повторялся этот мотив: за рулем в непринужденной позе сидит миловидная девушка в красивом, чистом, развевающемся по ветру, платье.

Но первоначального заказчика, Инноченти, не устроило именно отсутствие у мотороллера жесткой трубчатой рамы. Ведь он предполагал использовать для производства нового транспортного средства свое трубное производство. Чуть позже Инноченти начал выпускать свои мотороллеры, которые назывались «Ламбретта».

Расставшись с Инноченти,  д'Асканьо пришел со своим изобретением к Пьяджо. И в 1946 году в Италии начался выпуск мотороллеров. Название им придумал сам Энрико Пьяджо. Услышав, как жужжит двигатель, он сказал: «Похоже на осу». «Оса» по-итальянски – «Веспа», так мотороллер и назвали.

«Веспа» появилась в нужное время и в нужном месте. Дешевый, непритязательный и удобный в управлении мотороллер завоевал Италию. Более того, он стал одним из символов этой страны. В 1952 году на экраны вышел замечательный фильм «Римские каникулы», в котором заблудившаяся принцесса (Одри Хепберн) именно на мотороллере «Веспа» осматривает столицу Италии, примостившись за спиной журналиста (Грегори Пек). Фильм сработал лучше любой рекламы. Объем продаж «Веспы» в 1952 году превысил 100 тысяч.

В другом итальянском фильме, «Сладкая жизнь» режиссера Ф. Феллини, журналист скандальной хроники, подстерегает знаменитостей, фотографирует их в самый шокирующий момент и удирает по узким римским улочкам на мотороллере, которым управляет его друг. Фамилия этого персонажа – Папараццо, а прототипом его стал известный итальянский фотограф Тацио Секкьяроли (Tazio Secchiaroli; 1925 — 1998. Прозвище назойливых журналистов, которые «охотятся» за знаменитостями происходит именно от фамилии героя фильма Феллини.

Коммерческий успех «Веспы» привел к тому, что мотороллеры стали производить в других европейских странах и в Америке. При этом довольно часто повторялся итальянский сценарий. Выпускать мотороллеры начинали предприятия, прежде работавшие на войну.

В Советском Союзе мотороллеры появились тоже благодаря конверсии. В 1954 году началось сокращение армии. Чтобы не простаивали заводы, производившие стрелковое оружие, их было решено переключить на выпуск народнохозяйственных товаров. Среди прочего, и советских мотороллеров тоже. Характерно, что первая статья о мотороллерах, о том, как они хороши, и что неплохо было бы их внедрить и в Советском Союзе, появилась в журнале «Техника – молодежи» в июле 1956 года, сразу же после соответствующего постановления Совета министров СССР.

Один из советских мотороллеров был полностью скопирован с «Веспы». Вот только двигатель у нее был послабее, а колеса – побольше. Производить его начали на Вятско-Полянском механическом заводе, потому и назвали «Вяткой». Другой мотороллер скопировали с ныне уже забытого немецкого «Гого-роллера». Его производили на Тульском машиностроительном заводе. Этот мотороллер назывался, естественно, «Тула».

Несмотря на то, что мотороллеры, а в особенности «Вятка», стоили не очень дорого, итальянской популярности в СССР им достичь не удалось. Во-первых, не способствовал этому климат, во-вторых, дороги. А в-третьих, советский человек не привык покупать изделия изящные, а, следовательно, как думалось, непрочные. Мотороллер в глазах посетителя сельмага был несерьезной «фитюлиной», тратить на которую деньги не хотелось. Уж лучше подкопить еще немного и купить мотоцикл. Мотоциклы казались сделанными на века – и внук еще покатается.

А вот на Дальнем Востоке (не советском) мотороллеры стали необычайно популярны. В начале 1960-х годов по итальянской лицензии их начали производить в Индии, на Тайване, в Индонезии и дешевые, юркие, машинки стали хорошей альтернативой повсеместно распространенному велосипеду. Рынок же в перенаселенной Юго-Восточной Азии казался просто бездонным. Почуяв это, за производство мотороллеров взялись японские гиганты «Хонда», «Ямаха» и «Судзуки». Они преуспели в этом настолько, что вытеснили компанию «Пьяджо» с дальневосточных рынков. Более того, дешевые японские мотороллеры стали охотно покупать в США, в Европе, и даже в Италии, хотя это, вероятно, и кажется непатриотичным.

И на закуску. Рассказывая в интернет-публикации о мотороллерах, нельзя не упомянуть о гуляющей по Рунету поговорке «Мотороллер не мой» (иногда в варианте «Мопед не мой»). Так довольно часто пишут в форумах, когда помещают объявление от имени друга, желая подчеркнуть, что сам автор тут ни при чем и с вопросами к нему просьба не обращаться. Происхождение этой поговорки такое. В ноябре 2006 года на одном из украинских форумов, посвященных мотоциклам, было помещено объявление о продаже мотороллера «Судзуки» с припиской «Мотороллер не мой! Я только разместил объяву!» По-видимому, последняя фраза умилила участников форума и начались веселенькие комментарии по поводу и без повода. Размер поста превысил все мыслимые пределы, и стал, как говорили в далекие, безинтернетные, времена, «притчей во языцех»


Scuter Nancy Sinatra.jpg









Статья опубликована на сайте Школа жизни

Статья опубликована на сайте Школа жизниПолезные ссылки:

  1. Мотороллер в Википедии

  2. Vespa в Википедии

  3. История мотороллера в картинках на сайте «Веспа»

  4. Мотороллеры "Вятка" и "Тула" на сайте "Советские мотороллеры"

  5. Лев Шугуров. Дети конверсии. О мотороллерах "Вятка"

  6. Первые публикациии о мотороллерах в СССР: В журнале "Техника - молодежи" №7, 1956 г

  7. Первые публикациии о мотороллерах в СССР: В журнале "За Рулем", 1957

  8. Мотороллер не мой, я просто разместил объяву - первоисточник