Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

размышление

Оглавление

promo eponim2008 september 21, 2020 12:37 3
Buy for 10 tokens
Женщинам дозволено кокетство. Скрывать свой возраст у прелестных дам стало общепринятой причудой. Даже если и скрывать особенно нечего. Потому я в начале моего рассказа тоже пококетничаю немного и своего возраста сразу не назову. Скажу только, что нахожусь я на том отрезке женской жизни,…
корабль

Одно событие – три праздника


Памятник Мигелю Сервантесу в Мадриде на площади Испании
Памятник Мигелю Сервантесу в Мадриде на площади Испании

В каждой стране – свои праздники. Факт известный и факт понятный. Иной раз одно и то же событие отмечают по-разному в разных странах, делая упор на различные стороны этого события. Что тоже вполне понятно. Для кого-то история легла оптимистическим орлом, а для кого-то – не вызывающей радости решкой-решёткой.

Ярчайший, пожалуй, пример – день открытия Америки Колумбом, годовщину которого отмечают 12 октября. Это событие, происшедшее в 1492 году, без всякого преувеличения стало во всемирной истории важнейшей вехой. Для европейцев открылся новый мир, который на первый взгляд был сказочно богатым. Особенно, если сравнивать с Европой, обделённой, казалось бы, всеми ресурсами, кроме человеческого.

Но именно этот ресурс был пущен в дело. И именно он сотворил чудо. Смелые, хищные и наглые мужчины ринулись во вновь открытый мир. Они сами для себя придумали страну Эльдорадо, где вожделенного золота было немереное количество, и ринулись на поиски и завоевание этой страны. Их жестокое упрямство и немеряная смелость совершили чудо. Огромный континент, простирающийся чуть ли не от полюса до полюса, захватила банда, состоящая из пятисот человек, не более!

И это при том, что новая земля была густо населена. На её просторах в это время жили миллионы местных жителей. Колумб, нимало не сомневаясь, назвал их индийцами, поскольку считал, что он приплыл в Индию. Во многие языки это до сих пор вносит неясности. Например, по-английски, и жители Индии, и коренные обитатели Америки называются одинаково, «indians». Вот и разберись!

В русском языке, однако, изменив всего одну букву, получили возможность различать между Чингачгуком Большим Змеем и Махатмой Ганди. Индийцы отделились от индейцев. Заметим, что такое разделение смыслов произошло не так уж и давно. Вот ведь ещё Пушкин в начале 1820-х годов, описывая суету Макарьевской ярмарки в Нижнем Новгороде, замечает:

Сюда жемчуг привез индеец

Нет сомнений, что при этом поэт имеел в виду купца из Индии, а не обитателя заокеанских дальних стран.

Можно сказать, что завоевание Америки европейцами сорвало интересный природный эксперимент. Америка до вторжения испанцев была единственным местом на Земле, где человеку, чтобы выжить, не требовалось выкладывать все силы и работать на износ.

Альдонса Лоренцо, скульптура у памятника Сервантеса в Мадриде. Скульптор Federico Coullaut-Valera (1912–1989)
Альдонса Лоренцо, скульптура у памятника Сервантеса в Мадриде. Скульптор Federico Coullaut-Valera (1912–1989)

Людей было относительно немного, а естественных ресурсов – огромное количество. Охотники, выходя на охоту, были уверены, что принесут добычу. Сельское хозяйство основывалось на кукурузе, которая давала урожай 20 к 1. То есть из одного посеянного зерна вырастало 20! Казалось бы, райские условия. Но в результате относительно сытой жизни индейская цивилизация зашла в тупик. Колесо там не изобрели. Тяжести таскали на себе или на домашних оленях-ламах. А уж ценность человека в государствах Америке была значительно ниже, чем даже в перенаселенной Азии. В американских индейских империях процветали кровавые ритуалы, а также изрядная бестолковость в общественном устройстве.

Окажись у индейцев побольше времени для развития, наверное, этот тупик был бы преодолён. Кто знает, что было бы, окажись радиус Земного шара чуток побольше, а Атлантический океан немного шире?

Однако, истории не ведомо сослагательное наклонение. Получилось то, что получилось. Испанцы смогли разорить и ограбить и империю инков в нынешнем Перу, и империю майя в нынешней Мексике. Коренных жителей поработили и под страхом смерти крестили. Так во многих южноамериканских странах появилось очень своеобразное население: потомки индейцев, говорящие по-испански и верующие в Христа (правда, с местными и весьма языческими особенностями). А если добавить, что предприимчивые работорговцы начали привозить ко вновь открытым берегам чёрных рабов из Африки, здесь образовался удивительно своеобразный генетический коктейль. Залог будущего успеха новых наций. А может быть, их будущего провала.

В любом случае, в США, в Испании и в странах Латинской Америки одно и то же событие, день открытия нового континента, отмечают совсем по-разному.

В США этот день назван днём Колумба и отмечается во второй понедельник октября как национальный праздник. День открытия своего континента американцы отмечают различными торжественными церемониями. Над государственными учреждениями поднимаются флаги США.

Дульсинея Тобосская, статуя у памятника Сервантесу в Мадриде. Скульптор Federico Coullaut-Valera (1912–1989)
Дульсинея Тобосская, статуя у памятника Сервантесу в Мадриде. Скульптор Federico Coullaut-Valera (1912–1989)

Впрочем, в последние годы не всё так торжественно. Многочисленные организации индейцев и афроамериканцев демонстрируют своё несогласие с официальной радостью. Им, потомкам коренных жителей континента, потерявшим родные просторы, или потомкам привезенных в неведомые страны рабов, что праздновать-то?

В Испании день 12 октября тоже праздничный и нерабочий. Этот праздник называется днём испанской нации (Fiesta Nacional de España). У него есть и другое название, «День Испанидад» (Día de la Hispanidad), то есть, день сообщества испаноязычных стран. Испанцам есть что праздновать, есть чему радоваться. Они завоевали почти всю Южную Америку, которая по этой причине называется также и Латинской Америкой. В этот праздник стараются вспоминать о приобщении коренного населения Америки к европейской культуре, которое произошло благодаря все тому же испанскому завоеванию. При этом жестокое уничтожение индейцев конкистадорами остаётся как бы за скобками. Довод довольно известный тем, кто жил на просторах Советского Союза. Официальные пропагандисты излагали идею о том, что народы Средней Азии и Сибири благодаря российскому завоеванию приобщились к мировой культуре.

Лучшим символом подобного понимания истории видится памятник Мигелю Сервантесу в центре испанской столицы. На памятнике нашлось место не только самому писателю. Здесь же представлены герои романа, ставшего основой испанского литературного языка. Куда же без Дон-Кихота, Санчо Пансы? А рядышком с ними – статуя крестьянки Альдонсы, которую воображение дона, свихнувшегося на рыцарских романах, превратило в благородную госпожу Дульсинею из Тобоссо. Интересно, что представлены обе женщины: и реальная крестьянка, и воображаемая прекрасная дама.

У подножия памятника – фонтан Испанидад. Он, в соответствии с названием, украшен гербами всех испаноязычных стран. Но самую интересную сцену можно увидеть на вершине колонны, у подножья которой которой сидит сам писатель Сервантес. Здесь – глобус, вокруг которого собрались и индейцы, и филиппинцы, и испанец в латах. Они все дружно читают «Дон-Кихота», чем и приобщаются к культуре. Идиллия, да и только!

А вот многие страны Латинской Америки не желают воспринимать день открытия континента Христофором Колумбом, ни по-американски, ни по-испански. В большинстве этих стран, где население, как было уже сказано, является потомками порабощённых индейцев, в этот день поминают как раз коренное население, претерпевшее страдания во время испанского завоевания. В огромной стране Аргентине, которая является самой большой из испаноязычных стран региона, второй понедельник октября отмечается не как день Колумба и не как день общности испаноязычных стран, а как День расы (Día de la Raza). Такое название праздника подчёркивает, что он учрежден в честь коренных народов, живших на территории страны. Аргентинский день расы фиксирует внимание не на культуре пришельцев и колонизаторов, а на собственной культуре индейцев, которые жили в этих местах и на её последующее развитие, получившее мировую известность благодаря латиноамериканской литературе.

Читатели, очарованные прозой латиноамериканских писателей, согласятся с тем, что на континенте выросла очень своеобразная и очень симпатичная культура, сказочная, переполненная различными местными поверьями, довольно слабо связанными с христианством. И обращающаяся к миру на испанском языке. Так всё же, Vive la Hispanidad?


Статья опубликована на сайте Жизнь замечательных имён
Жизнь замечательных имён

Полезные ссылки:

  1. Одно событие – три праздника

  2. Почему Дон-Кихот – Ламанчский?


размышление

Бабушка Смит и её яблоки


Мария Энн Смит с сыном Томасом.jpg
Мария Энн Смит с сыном Томасом

Какие самые распространённые фрукты? Процентов девяносто читателей ответят: яблоки, и, конечно, будут правы. Яблоневые деревья достаточно неприхотливы и хорошо растут в разных природных условиях на всех континентах, везде принося богатый урожай. Поэтому именно яблони были самыми желанными деревьями у европейцев, заселявших бескрайние просторы Америки и не менее бескрайние просторы Австралии. В США и в Канаде самый известный сорт яблок, румяный «макинтош», был назван по фамилии Джона Макинтоша, который сохранил и вырастил саженец, случайно проросший возле забора его фермы. Самый же распространённый в Австралии сорт яблок называется «Грэнни Смит» («Бабушка Смит») в честь Марии Энн Смит (Maria Ann Smith; 1799 — 1870), которая, в самом деле, прожила до старых лет и упокоилась, наконец, в пригороде Сиднея, Райде, на кладбище церкви Святой Анны,  которая до сих пор стоит на холме над рекой Парраматта.

Сорт этих яблок уникален. Оно великолепно подходит и для еды, и в качестве начинки пирога, и для изготовления джемов и варенья. К тому же яблоки этого сорта хранятся длительное время. Так что не зря «Грэнни Смит» многими садоводами признаётся лучшим яблоком в мире. А уж в Австралии «Грэнни Смит», в самом деле, лучшее из производимых на континенте яблок.

Чьим же именем назвали самый прекрасный плод континента? Кто была эта женщина?

Она родилась в конце1799 года в Великобритании в семье Джона Шервуда, который был работником на ферме в графстве Восточный Суссекс. 5 января 1800 года девочку крестили именем Мария Энн.

В те годы судьба её казалась предрешённой и должна была, так или иначе, повторить жизненный путь родителей. В 1819 году девушка вышла замуж за Томаса Смита, батрака из соседней деревушки Бекли (Beckley). За девятнадцать лет совместной жизни в Бекли, Мария родила восьмерых детей, трое из которых умерли в младенчестве.

Но в 1838 году семейство Смитов приняло решение, круто изменившее их судьбу. Вместе с несколькими соседями из окрестных деревень они сели на пароход, направляющийся на другой конец света, в Австралию. Вряд ли это можно было назвать эмиграцией. Австралия была частью Британской империи, но очень далёкой частью. До Сиднея добирались вокруг Африки, несколько месяцев, и 27 ноября 1838 года, наконец, оказались на новом месте.

Семья Томаса Смита поселилась в штате Новый Южный Уэльс неподалёку от города Райда, да там и остались до конца своей жизни. В Австралии у них родился ещё один сын. А в середине 1850-х годов они стали землевладельцами. Километрах в 20 от Сиднея они приобрели участок земли, который засадили плодовыми деревьями. У семейства Смитов было также несколько коров и птица, которые худо-бедно кормили их до тех пор, когда фруктовый сад стал плодоносить. Главным кормильцем семьи в это время была Мария Энн, на которую ложились главные заботы по хозяйству, пока не выросли её сыновья Чарльз и Уильямс. За подрастающим фруктовым садом, в основном, тоже ухаживала она.

Могила Марии Анны Смит
Могила Марии Анны Смит в Райде (Австралия).

Когда деревья начали плодоносить, Мария Энн Смит была уже пожилой женщиной. Она получила место на сиднейском рынке и стала едва ли не первым в Австралии оптовым продавцом фруктов. На ящиках, в которые упаковывали продукцию была надпись: «Ферма бабушки Смит». Так что бренд «Granny Smith» прижился на рынке ещё до появления знаменитых яблок.

В 1867 году Мария Энн Смит привезла домой из Сиднея несколько пустых ящиков для упаковки яблок. На дне одного из них было кисленькое местное яблочко с Тасмании, которое называли «французским дичком». Яблочко было уже подгнившее, и миссис Смит выбросила его на берег ручья, протекавшего рядом с её участком. Очевидно, несколько семян прижились, пустили корни, и через несколько лет среди папоротников и высокой травы поднялось стройное дерево. Какой-то мальчишка попробовав ещё зелёные плоды этого дерева, сказал бабушке Смит, что даже неспелые они были лучше любых других яблок, которые он когда-либо пробовал. Кстати, в то время в Австралии выращивали только три сорта яблок. Мария Анна проверила открытие мальчика и согласилась, что, в самом деле, плоды у этого случайно выжившего дерева хороши. Возможно, это был результат перекрёстного опыления с другими яблонями, а может быть, случайная мутация. Надо сказать, что чаще всего новые сорта возникают именно случайным образом. Селекционеры пытаются только сохранить новые растения и выбрать те из них, что дают наилучшие плоды.

Именно так, ласково, мудро и осторожно, бабушка Смит в течение нескольких лет вырастила новый сорт яблок. Название сорта, «Granny Smith», уже было обозначено на ящиках, в которых их привезли на рынок. На этих же ящиках красовался также знакомый местным жителям рисунок: бабушка с корзинкой в шляпке и в фартуке. Название сорта было принято, что называется, на ура.

Не меньший энтузиазм вызвали и яблоки нового сорта. Они были вкуснее других и более лёжкие. «Грэнни Смит» охотно покупали и по более высоким ценам, чем другие яблоки. Садоводы же охотно покупали у Марии Энн Смит молодые саженцы, которые она начала выращивать в больших количествах. Закон рынка: есть спрос, будет и предложение.

Бабушка Смит скончалась в 1870 году. Наследниками фруктового сада и питомника стали её два сына, Чарльз и Уильям. Но в Австралии с яблочным садом повторилась та же история, что и в далёкой России с неким вишнёвым садом. Эту историю описал в своей пьесе драматург Антон Чехов. Большой город Сидней расширялся, пригород стал городским районом. Земля поднялась в цене, сад разделили на участки и продали под жилое строительство. Вскоре здесь стояли аккуратные домики, под черепичной крышей, окружённые зеленью. Город-сад! Может быть, хозяева этих домиков на своих участках даже высадили одну-две яблони сорта «Грэнни Смит».

Самое первое дерево этого сорта, которое представляло бы большой интерес не только для садоводов, но и для всех австралийцев в целом, было уничтожено. Но сам сорт «Грэнни Смит» жив. Миллионы яблочных деревьев потомков той самой первой яблоньки, заботливо выведенной в мир Марией Энн Смит выращиваются в питомниках по всему миру и являются живыми памятниками этой прекрасной женщине.



Статья опубликована на сайте Жизнь замечательных имён
Жизнь замечательных имён

Полезные ссылки:

  1. Гренни Смит и её яблоки на сайте «Жизнь замечательных имён»

размышление

Как Вольтер заработал свою независимость?


Вольтер. Статуя в Вольтеровской библиотеке
Вольтер. Статуя в Вольтеровской библиотеке

Вольтер (1694 — 1778) считается великим французским писателем, поэтом и мыслителем эпохи Просвещения. Как и все эти деятели, он был человеком не бедным и хорошо образованным. А хорошее образование, соединённое с весёлым и легкомысленным взглядом на жизнь, свойственным всем французам, позволяло не менее весело и легкомысленно рассуждать о вещах, считавшихся священными. Потрясение основ доставляло молодым людям удовольствие едва ли не сексуальное.

Собственно, Вольтер – это псевдоним, которым прикрылся спустя несколько лет Франсуа-Мари Аруэ. Папаша Аруэ был некрупным чиновником казначейства, а мать происходила из не слишком знатной дворянской семьи. Повсюду «недо». Сын же решил сорвать банк, и поняв, что обучение на юридическом факультете вряд ли будет ему полезно, стал журналистом и писателем. Первым гонораром за творчество было заточение на 11 месяцев в Бастилию и изгнание из Парижа в Англию. Вот тогда-то и появился остряк и насмешник с коротким псевдонимом Вольтер.

Будучи отлучённым от Парижа, Вольтер сбежал в Лондон. А возвратившись на родину в 1728 году, он случайно познакомился с математиком Шарлем Мари де ла Кондамином (1701 – 1774).  Финансы Вольтера тогда «пели романсы», то есть, денег молодому гению не хватало. Кондамин тоже хотел заработать. Он-то и предложил приятелю поправить своё состояние относительно честным способом.

В начале восемнадцатого века у Франции, как и у Вольтера, финансовое положение оставляло желать лучшего. Как поступает правительство в тех случаях, когда ему нужны деньги? Оно просит взаймы у населения, выпускает облигации и продаёт их тем, у кого есть желание и возможность финансировать правительство. Облигация – это официальное финансовое обязательство возвратить заимодателю полученные у него в долг деньги с процентами. Естественно, что чем больше процент возврата, тем охотнее будут люди финансировать государство.

Вот только в 1720-е годы французская экономика не процветало, денег на выплату долгов по облигациям не хватало. Поэтому власти сократили процентные ставки по облигациям. Ответом было уменьшение количества людей, желающих преумножить имеющиеся у них деньги, покупая государственные облигации.

Тогда министерство финансов решило стимулировать покупку облигаций. Была объявлена лотерея. Каждый владелец облигации получал право купить лотерейный билет. Билет стоил 1/1000 часть от стоимости облигации. После розыгрыша лотереи победителям выплачивали номинальную стоимость облигации. Это был небольшой, но выигрыш, поскольку номинальная стоимость облигаций была в то время выше их реальной стоимости.

Главный же денежный приз составлял гигантскую сумму в 500 тысяч ливров (что-то около 120 миллионов долларов на современные деньги). То есть, победитель в лотерее стал бы очень обеспеченным человеком.

Будучи математиком, Кондамин разглядел ошибочность предложенной правительством схемы лотереи. Она состояла в том, что стоимость приза превышала общую стоимость лотерейных билетов. Владельцы облигаций на небольшую сумму получали лотерейный билет за более дешёвую плату, чем владельцы облигаций на крупную сумму. При этом оба билета, и дешёвый, и дорогой, давали своему владельцу равное право на участие в розыгрыше. Таким образом, стоило скупить большое число облигаций на небольшую сумму и тем самым приобрести достаточное количество лотерейных билетов, чтобы иметь разумный шанс на получение главного приза. При этом часть денег, потраченных на приобретение облигаций, правительство обязывалось вернуть, выплатив номинальную стоимость тем, кто выиграет в лотерею не самый главный приз.

Если бы у Кондамина хватило денег на то, чтобы провернуть эту аферу самому, он бы, конечно, ограбил родное государство на условиях, предложенных самим этим государством. Однако, таких денег у него не было. Следовало объединиться с другими людьми, создав синдикат для сбора необходимого капитала для покупки, во-первых, облигаций с небольшим номиналом, а во-вторых, лотерейных билетов.

Тут-то Вольтер, у которого денег было ещё меньше, чем у приятеля, показал, что его связи и растущая в широких кругах популярность – тоже капитал. Вольтеровская харизматичность и живое остроумие, а также свойственное любому нормальному человеку (тем более, французу) недоверие к начальству и желание обогатиться сыграли свою роль. Синдикат был составлен.

Реальное нарушение закона можно было усмотреть лишь в одном месте. Лотерейные билеты имели право распространять только небольшое количество нотариусов. Приобретение от тиража к тиражу лотереи большого числа билетов одним и тем же человеком (а хотя бы и несколькими лицами) при этом стало бы очень скоро очевидным. И обнаружилось бы, что какой-то умник приспособился «доить» тех, кто намеривался выдаивать деньги из других. Вольтер подкупил одного из нотариусов, уполномоченных продавать лотерейные билеты, и тот закрыл глаза на подозрительные сделки.

Расчёт приятелей оказался верным. От тиража к тиражу образовавшийся синдикат вкладывал средства в государственную лотерею, стабильно выигрывал, успешно делил выигрыш между участниками и успешно возобновлял капитал для участия в последующих тиражах. Лотерея давала реальный доход!

План был раскрыт только спустя два года. И, как это часто случается, из-за излишней болтливости одного из участников. Угадайте, кто проболтался? Конечно же Вольтер, которому не терпелось весело и живо рассказать максимальному числу собеседников, какой он умный и как он с друзьями ловко обманул правительство. В результате организаторам лотереи стала понятна суть затеи. Где суть, там и суд. Но поскольку всё делалось в рамках закона, наказать Вольтера и его подельников оказалось невозможным. Плохо продуманную лотерею отменили. 

Но за два года участники образовавшейся группы заработали немало денег. Говорят, доля Вольтера при этом составила около 500 тысяч ливров. По-видимому, и Кондамин получил не меньше. Как уже было сказано, 500 тысяч ливров – очень крупная сумма. Оба друга теперь могли заниматься наукой и литературой и не думать о повседневном пропитании.

Кондамин прославился как учёный. Он возглавил экспедицию в Южную Америку, в Анды. Экспедиция попыталась точно измерить длину окружности Земли, чтобы затем определить, является ли Земля идеальной сферой. Оказалось, что наша планета сплюснута у полюсов. Тем самым, наконец, было подтверждено предположение Ньютона о том, что из-за своего вращения Земля не вполне шарообразная. Именно за эти астрономические исследования имя Кондамина сейчас увековечено в небесах. Так называется кратер на видимой стороне Луны. Интересно, что Вольтер внёс свой вклад в прославление великого английского учёного. Именно он сочинил легенду о яблоке, которое, упав на голову Ньютона, сподвигла его на открытие закона всемирного тяготения.

Оказавшись в Южной Америке, Кондамин также проплыл по реке Амазонке, и сделал её карту. В амазонских джунглях он нашёл и привёз в Европу каучук, который образовывался из сока растения гевеи. Также Кондамин обнаружил, что порошок из коры хинного дерева является лекарством от малярии. Занимался он и актуальным тогда в Европе оспопрививанием.

Вольтер же инвестировал свой выигрыш в разнообразные деловые проекты. Имея широкую сеть знакомых, зачастую высокопоставленных, он знал, куда ветер дует, и пользуясь этим, с выгодой покупал и продавал акции определённых предприятий. В результате он преумножил и без того большой первоначальный капитал. В 1776 году годовой доход Вольтера составил 200 тысяч ливров. Сколько это миллионов долларов на нынешние деньги?

С таким доходом Вольтер становился одним из самых богатых людей Франции. Теперь можно было и пофилософствовать. Богатого остроумца принимали в королевских дворах Европы, он был корреспондентом Екатерины II.

Дом Вольтера в Фирне Вольтер
Дом Вольтера в Фирне Вольтер

Но, как говорится, «язык мой – враг мой». Будучи изрядным сплетником, совершенно несдержанным на язык, Вольтер своими действиями, а того больше, языком нажил множество могущественных врагов, среди которых были, например, мадам де Помпадур и прусский король Фридрих Великий, который первоначально благоволил философу.

И тут оказалось, что деньги – хороший защитник. Вольтер купил имение в Ферне на границе Франции и Швейцарии, куда сбегáл, если в Париже над ним сгущались тучи. Спустя некоторое время, оказалось, что он стал кормильцем, а фактически властителем этого городка. Это он указал местным бедным крестьянам, что стоит осваивать ремёсла: изготовление часов и стильной мебели. А на себя он взял комиссионерские обязанности: часы и мебель из Ферне продавал друзьям и знакомым. Даже в России пытался начать широкую продажу мебели фернейского производства. И ввёл-таки в далёкой варварской стране мода на так называемые «вольтеровские кресла». Которыми сам, к слову, не пользовался.

Деньги, которые Вольтер выиграл у французского правительства, он, как видим, вложил в самое лучшее предприятие, в себя. Богатство позволяло ему жить, как он хотел и не сокрушаться о том, что в новомодном парижском ресторане «Прокоп» он съел лишнюю порцию тогдашнего модного лакомства, мороженного. Богатство позволяло ему не стеснять своё блестящее свободомыслие правилами приличия, а писать, о чём хотелось и как хотелось, что приносило славу, а значит, в конечном счёте, и деньги. Богатство защищало Вольтера от мести высокородных или высокопоставленных дураков. И, пожалуй, если бы не его богатство, Вольтера, скорее всего, история забыла и не стал бы он великим писателем и остроумным философом.



Статья опубликована на сайте Жизнь замечательных имён
Жизнь замечательных имён

Полезные ссылки:

  1. Как Вольтер завоевал свою независимость?

  2. Как Вольтер сколотил состояние, сжульничав в лотерею

  3. Оригинал на английском языке

  4. Выиграть лотерею как Вольтер

  5. How Voltaire Made a Killing in the Lottery

размышление

Мои твиты

размышление

Мои твиты

размышление

Мои твиты

размышление

Мои твиты

размышление

Что подарил нам Николя Шовен? – Шовинизм


Шовен – довольно распространённая во Франции фамилия. Больше всего Шовенов – в окрестностях города Рошфор


Шовен – довольно распространённая во Франции фамилия. Больше всего Шовенов – в окрестностях города Рошфор

Не всякому посчастливится оставить своё имя в истории, но некоторым удаётся. И не всегда люди, прославившиеся таким образом, подарили человечеству что-нибудь ценное, какое-то изобретение или открытие. Более того, иногда это были персонажи мифические, которые и не существовали никогда.

Возьмём, к примеру, богатое слово «шовинизм». Слово это весьма распространено в политическом лексиконе. Оно означает стремление утвердить своё национальное превосходство посредством распространения неприязни, а зачастую, и ненависти к другим нациям или народам. В русском языке это слово имеет чёткую отрицательную коннотацию. А вот во французском языке его могут использовать и в достаточно безобидном значении. «Шовинистом» французы зачастую называют человека, жарко и активно высказывающего свою точку зрения, и не обязательно по национальному вопросу. Несколько десятков лет назад в английском языке это слово тоже стало популярным. Феминистки любили называть мужчин «тупыми сексистскими шовинистическими свиньями». Ругательство роскошное, хотя и не справедливое. Так что в разных языках понятия шовинизма несколько отличаются.

Слово «шовинизм» – эпоним, который образован по довольно часто встречающейся модели: имя собственное + суффикс «-изм».  Образовавшееся слово является существительным и обозначает состояния, качества, названия учений и общественных течений: фрейдизм, дарвинизм, буддизм, садизм и мазохизм. Шовинизм вряд ли можно назвать учением, но уж точно, что это – общественное движение.

Какое же собственное имя было использовано для образования слова «шовинизм»? Этот термин происходит от имени некоего Николя Шовена. Названный Шовен был героем ряда литературных произведений в жанре водевиля. Водевиль в 1830-е годы был очень популярен во Франции. Чаще всего литературоведы упоминают пьесу «Трехцветная кокарда», написанную в 1831 году французскими драматургами и режиссерами, двумя братьями по фамилии Коньяр,  Карлом-Теодором (Theódore Cogniard; 1806—1872) и Жаном-Ипполитом (Hippolyte Cogniard; 1807—1882). Этих братьев часто называли сиамскими близнецами водевиля.

Наполеоновские солдаты-инвалиды


Наполеоновские солдаты-инвалиды

В водевилях Шовен распевает куплеты, в которых хвастается своей храбростью. Он – бравый солдат наполеоновских войн, который остаётся верным своему императору даже после краха Наполеона. Верность Шовена фанатическая. В знак этой верности он носит в лацкане фиалку, цветок Наполеона. По словам Шовена, он был ранен семнадцать раз, и никогда в спину, потому что не праздновал труса и не бежал с поля битвы. У него ампутированы три пальца, сломана рука, шрам на лбу, полученная в награду за мужество сабля, красная орденская ленточка и 200 франков пенсии.

Наряду с героем водевилей прообразом бравого солдата Шовена считали лубочные картинки французского художника Николя-Туссена Шарле, изображающих ветеранов наполеоновских компаний смешными или трогательными.

Благодаря искусству образ Шовена стал частью жизни. Настолько, что французский филолог 19-го века Пьер Ларус (Pierre Athanase Larousse; 1817 — 1875), составитель большого словаря французского языка, названного по его имени ларусом, поместил в свой словарь статью о Шовене. В этой статье Шовен был представлен как старый вояка, который неизменно выказывал такое простодушие и такую неумеренность в изъявлении своих чувств, что его товарищи в конце концов начали посмеиваться над ним. По мнению Ларуса благодаря этому появилось слово «шовинизм», которое стали употреблять всякий раз, когда речь заходила о поклонении Наполеону и вообще обо всяких неумеренных явлениях чувств, прежде всего, в области политической.

Авторитет Ларуса был велик, и долгое время существовало мнение будто Шовен – лицо историческое. Но историков не проведёшь. Они доказали, что Шовена всё же никогда не существовало. Это персонаж легендарный, восходящий к образу солдата-землепашца, крестьянина, всегда готового оборонять свою ниву. Так сказать, готового к труду и обороне.

Образ солдата-землепашца был взят из истории раннего республиканского Рима, где вместо регулярной армии было народное ополчение, которое собирали в случае объявления войны. Красивый образ мирного землепашца, который в случае опасности для Отечества оставляет плуг и берёт меч, был воспет поэтом Вергилием. Во французской армии 19-го века этот образ использовался для воодушевления призывников-добровольцев и для того, чтобы расторгать читателя. Ветераны наполеоновских войн, старые служаки – герои баллады Беранже и стихотворения П. Верлена.

Легенда поддерживалась ещё и тем, что фамилия Шовен (Сhauvin) реальная и весьма распространенная во Франции. В общем списке частотности французских фамилий она занимает 209 место. Её носят свыше 16 600 человек. Почти все Шовены происходят из того же района Франции, что и герой водевиля, а именно из окрестностей города Рошфора (Rochefort).

Впрочем, изыскания историков мало что изменили. Термин «шовинизм» уже начали употреблять для обозначения агрессивного националистического энтузиазма. Интересно, что появился он в Германии в качестве обличительной характеристики отчаянных французских националистов, которые громогласно предъявляли претензии на соседние с Францией германские земли, например, на Рейнскую область и на Кёльн.

Надо сказать, что и шовинизм, и национализм, с которым часто шовинизм отождествляют или путают – понятия, возникшие только в середине 19-го века. В это время в Европе начали формироваться национальные государства. Появилась необходимость некоторой общей идеи, вокруг которой можно было бы консолидировать миллионы людей. Вот тогда и возникло симпатичное романтическое понятие нации, объединяющее все эти миллионы людей, проживающих на достаточно большой территории и/или ощущающих между собой некоторое псевдородство. Под это понятие пытались подвести научную базу единства земли и крови, но учёные в этом не преуспели. Понятие нации осталось плохо определённым. Поэтому ни национализм, ни шовинизм научными доктринами не стали, а превратились в нечто вроде религии.

С этой псевдорелигиозной точки зрения национализм – это вера в исключительность собственной нации, в её особое место в мировой истории, в её необычный исторический путь и в сакральность формирующегося национального государства. Вера, строго говоря, плохо обоснованная, зато вызывающая сильные эмоции. Шовинизм – это тоже вера, основывающаяся на, казалось бы, очевидном восприятии совместной жизни народов и наций, как борьбы за ресурсы. В такой борьбе всегда есть победители и побеждённые. Эта плохо подтверждаемая идея лежит в основе геополитики, которая пытается выглядеть наукой, но тоже апеллирует к сильным чувствам, к вере в то, что все другие нации – враждебные и являются объективной или субъективной причиной проблем нации собственной. В силу этого шовинизм более криклив и воинственнен.

Как показала история, довольно скоро романтические белые ризы национализма оказались заляпанными грязью и кровью. Национализм стал основой политики, которая привела к Первой, а потом и ко Второй мировым войнам.

Шовинизм и национализм идут параллельно, сотрудничают друг с другом и друг другу помогают. Так в момент начала войн шовинизм усиливался до высочайшей степени и играл мобилизующую роль. Например, 22 июля 1914 года, после того, как Германия объявила войну России, в Санкт-Петербурге прошли антинемецкие демонстрации. Демонстранты разгромили здание немецкого посольства, которое находилось на Исаакиевской площади напротив гостиницы «Астория». В первые месяцы во всех странах, включившихся в войну, под влиянием шовинистического порыва многие добровольно записывались в армию и желали попасть на фронт. Даже французский писатель Анатоль Франс, известный своим трезвомыслием и скептицизмом, в самом начале всеобщей мобилизации пошёл записываться добровольцем, хотя его возраст был уже совсем не в призывной.

Шовинизм выполняет ещё одну важную задачу, необходимую в массовой войне: расчеловечивание противника. В начале первой мировой войны милые, хотя и немного нудные немцы превратились для французов в озверевших кровожадных тевтонов. В свою очередь, беззаботные и весёлые французы стали для немцев презренными лягушатниками, желающих ограбить их страну.

Казалось бы, дела давно минувших дней. Но всего сто лет спустя люди, которые не слишком даже разбирались, кто из них русский, а кто украинец, всего за несколько дней разделились на «колорадов» и «укропов», да так нешуточно разделились, что стали всерьёз готовы убивать друг друга. Ты этого хотел, Николя Шовен!

Шовинизм сбивает правильный фокус восприятия действительности. Наряду с гадкими врагами появляются собственные герои, которые творят невиданные подвиги. Казак Козьма Крючков, первым удостоенный солдатского Георгиевского креста в годы Первой мировой войны, прошёл путь, во многом противоположный пути Николя Шовена. Вполне себе живой человек стал героем многочисленных лубков и стихотворений для нижних чинов, этаким русским чудо-богатырём, который за раз насаживает на свою пику огромное количество врагов. Благодаря этим небылицам реальный человек превратился в персонаж водевиля. Спустя несколько лет никто уже не верил, что Козьма Крючков – реальная личность, а не придумка.



Статья опубликована на сайте Жизнь замечательных имён
Жизнь замечательных имён

Полезные ссылки:

  1. О Шовене и шовинизме на сайте «Эпоним»

  2. Николя Шовен и шовинизм